уставших жандармов под предводительством знакомого поручика. В специальной клетке
скалился зубами волкодлак, стараясь держаться подальше от серебряных прутьев.
Странно, вроде сегодня не полнолуние.
Небольшое помещение наполнилось возмущенной перебранкой, поддерживаемой
то и дело вырывавшимся крепким словцом. Судя по тому, что дело доходило чуть ли не
до богохульства, патрулирование прошло успешно, в суровой борьбе с распоясавшейся
нечистой силой.
- Здравствуйте, дядя Гюнтер, - уныло поприветствовал я старого отцовского
знакомого. Увидев Гюнтера Шварца, потомка дворян из мелкого германского княжества, неведомым ветром занесенных в сибирскую глушь, я даже сразу не понял, повезло ли мне
или наоборот.
В страже меня знали как младшего сына одного из малочисленных городских
палачей. Отец, не смотря на свою профессию, мужиком был веселым и общительным, любил выпить в шумной кампании, так что полезных знакомств у него было выше крыши.
- Что ты тут делаешь, Максим? – обеспокоился немец. – Тебя отец прислал? Что-то
с семьей?
К счастью, с семьей, предположительно было все в порядке, а вот со мной не
очень. И с этим что-то надо было делать.
- Не совсем, - мрачно признался я. Истории о поимке и последующем сожжении
богопротивных тварей мне стремительно разонравились. Мысленно представив большой
костер, мать с сестрой, волокущих вязанки хвороста и обвиняющих меня в собственном
убийстве, насупленного отца, подносящего факел, укоризненно качающего головой
батюшку, я застонал. Тоже мысленно.
- Гореслав, Рюрик, занесите клетку с тварью в подвал, все остальные свободны, -
отдав полагающиеся распоряжения, поручик снова обратил внимание на меня, - давай
зайдем в мой кабинет, Максим, там спокойно все расскажешь и объяснишь, что такое с
тобой случилось.
Через несколько минут мне вручили чашку чая и приготовились слушать мой
рассказ. Безмятежно улыбаясь и постоянно отхлебывая из кружки, я начал объяснять про
кладбище и потерю памяти, почему-то умолчав про лису.
С каждым моим словом брови Гюнтера поднимались все выше, выражая крайнюю
степень удивления и неодобрения. Да я и сам уже понимал, что выгляжу не с лучшей
стороны. Ладно, если просто недоумком сочтут, а могут еще слабаком и трусом.
Но обрусевшего немца интересовало другое. После того, как повествование дошло
до моих выводов о собственной одержимости, офицер настороженно замер, сжав
нательный крестик. После он осторожно, стараясь не делать резких движений, достал из
стола связку амулетов и связное зеркало. Поведение отцовского собутыльника меня
озадачило: не думал же он, что я накинусь на него прямо через разделявший нас стол?
Конечно, от одержимых и не таких вывертов ожидаешь, но разделявший нас стол не
только громаден, но и со столешницей из осины и накарябанными магическими знаками
по краям.
Может, ему не понравилось выражение моего лица? Наверное, не стоило постоянно
улыбаться. Честное слово, я даже сам себя немного пугал.
Достав подходящие случаю амулеты, офицер резанул по ладони ножом для бумаг, лежавшим поблизости. Чужая кровь капнула на стационарную зеркалку, в зачарованном
устройстве отразилось лицо дежурного жандарма.
- Всеслав, дежурного колдуна ко мне в кабинет, срочно, - рявкнул Гюнтер. Сонный
стражник подскочил от начальственного окрика и стремглав бросился выполнять приказ.
Все-таки зеркалки, что ни говори, в жандармерии всегда самой последней
модификации, не то, что наше старье. Им даже карманные выдают, с зашифрованным
сигналом, как у военных.
Я всегда хотел иметь карманное зеркало, но отец отказывался покупать дорогую и
бесполезную, по его мнению, вещь. Аргументы вроде того, что без личной зеркалки я
смотрюсь белой вороной среди одноклассников, на родителя не действовали. Если я
сейчас все-таки обернусь в нечто зубастое и голодное, потом можно будет забрать
зеркалку Гюнтера, все равно ему мертвому она не понадобиться.
Поймав себя на таких мыслях, я понял, что пришло время по-настоящему
испугаться за свое душевное здоровье. Вроде бы до сегодняшнего дня подобные идеи мою
голову не навещали.
Колдун появился как нельзя вовремя, прервав напряженное молчание, повисшее
между мной и поручиком. Величественно проигнорировав правила вежливости, обязывающие стучаться прежде, чем войти, он ввалился в кабинет.
- Добрая ночь, - дежурный колдун оказался мужиком лет сорока, с пышной
пшеничной шевелюрой, неопрятной бородой и косящими в разные стороны глазами, - что
делать надо?
По-видимому, все защитники порядка предпочитали сразу брать быка за рога. И
правильно: время – деньги.
- Игнат, проверь парня на одержимость, - кивнул в мою сторону начальник.
Почти полчаса, пока колдуну не надоело, вокруг меня водили хороводы и
размахивали руками перед носом. Я не только наслушался заунывных песнопений на всю
оставшуюся жизнь, но и чуть не заснул.
