— Лучше монетами! — твёрдо заявил Просперо, — Я не ювелир, синьор, и в качестве золота не разбираюсь!
— Ну, что ж, — вздохнул я, — Будут вам монеты. Ждите.
Да, мне пришлось навестить того самого пройдоху, который в прошлый раз втюхал мне свинцовые ядра, оставшиеся после войны, по бешеной цене, ещё раз купить у него свинец, на этот раз сторговавшись по более выгодному курсу, потом навестить уже знакомого Винченте Кириака, где сбыл великолепное золото за золотые монеты, по очень выгодному курсу. Я хочу сказать, для ювелира это был выгодный курс, кхм… И уже с полным кошелём венецианских дукатов вернулся за зеркалом. Я подумал, что за венецианское зеркало вполне можно расплачиваться и венецианскими дукатами! А не какими-то ливрами…
Н-да! Недёшево обошлось мне моё приобретение!
— Мне кажется, зеркало не совсем ровное? — очень пристально рассмотрел я покупку.
— Конечно, — пожал плечами Просперо, — Вы спрашивали, синьор, как делаются зеркала? Так вот: выдувают такой огромный стеклянный шар… Когда шар застынет, по особой трубке туда вливают расплавленное олово и тщательно вращают шаром, чтобы олово равномерно растеклось по поверхности. Представляете, насколько сложный и опасный процесс⁈ Оттого и цены… гм!.. Олово растекается и покрывает стекло очень-очень тонким слоем… А потом этот шар осторожно разбивают! И из осколков делают зеркала! Опять же, сколько идёт в брак! А получаются зеркала, как вы и заметили, синьор, немного вогнутыми.[1] Ну, раз из шара сделаны! Но это не мешает, синьор, наоборот, ваше отражение чуточку увеличивается. Любой прыщик можно рассмотреть!
— Понятно, — пробормотал я, бережно убирая покупку подальше за пазуху.
Теперь-то мне совершенно понятно, почему зеркала не продаются на рынках! Изумрудные колье там тоже не продаются. По той же причине.
— А, Андреас! — приветливо взмахнул рукой брат Марциан, когда я присоединился к посольству за ужином, — А я уже почти волноваться начал…
— Надеюсь, аудиенция закончилась успешно? — попытался я тут же переключить тему разговора.
— Да, вполне… Папа обещал, что завтра нам доставят его письма с ответами Великому магистру и матери Терезии. Вот, собираемся… Чтобы, значит, без промедления и в обратный путь. Потому что, кроме всего прочего, папа сказал, что по Риму нехорошие слухи ходят об этом месте…
— Какие слухи? — насторожился я.
— Говорят, здесь ведьму видели! — понизил голос Марциан, — Дескать, летала на метле, совершенно голая, и дико визжала!
Я заметил, как судорожно сглотнула Катерина и отвела взгляд куда-то в сторону.
— Врут, наверное… — я постарался, чтобы голос выглядел равнодушным, — Откуда здесь ведьмы? Когда здесь целый отряд монашествующих рыцарей крестоносного Ордена⁈
— Так-то оно так, — вздохнул Марциан, — А может, мы как раз того?.. Спугнули?.. Я как-то слышал в апельсиновой роще истошный женский визг!
Катерина совсем склонилась над тарелкой, чуть не касаясь её носом.
— Правда, видеть никого не видел, — закончил Марциан, — Я так папе и сказал. Во всяком случае, папа обещал, что он примет необходимые меры!
У меня неприятно засосало под ложечкой. Что ещё за «необходимые меры»? И насколько это похоже на ордалию?.. Бр-р-р…
— Значит, завтра в путь? — уточнил я.
— Как повезёт, — пожал плечами Марциан, — Если письма папы нам под вечер принесут, какое уж тут путешествие?
— Значит, за то, чтобы письма были утром! — поднял свой бокал сияющий Вилфрид.
Вообще говоря, я их не понимаю. Папа ясно сказал, что Великая Война окончена. Генрих фон Плауэн хлопочет о почётном заключении мира. Куда же торопиться? Правда, папа намекнул, что новая война не за горами, но не завтра же? Впрочем… может у Марциана заканчиваются финансы? Вполне разумная версия, вы не находите?
Ужин прошёл скучно, несмотря на то, что брат Вилфрид то и дело пытался нас расшевелить, произнося пылкие тосты. Даже оруженосцы поддерживали его без особого энтузиазма. Похоже, все мысли крестоносцев были уже там, в Мариенбурге.
Даже не знаю, уж не тосты ли брата Вилфрида тому виной, или, скорее, нежелание папы римского откладывать дела, но уже за завтраком нас ждал сюрприз: к нам присоединился один из кардиналов папы. Мягкий, улыбчивый человек, с округлыми чертами лица и плавными жестами, но веяло от него суровой угрозой. Да и перстень чуть не постоянно пульсировал на пальце. В общем, я вздохнул с громадным облегчением, когда этот кардинал, вежливо попрощавшись и пожелав нам счастливой дороги и покровительства Божия, сел в карету и укатил в Рим. А у нас остались два письма папы и небольшая, деревянная, резная шкатулка. Конечно, я сунул свой любопытный нос, когда Марциан приоткрыл крышку. В шкатулке лежал кусок верёвки. Жёсткой верёвки, которой монахи обычно подвязывают свои одежды.
Крестоносцы рухнули на колени и вознесли молитвы. Ну и я, конечно, не выбиваться же мне из общей массы?.. А потом Марциан, с величайшим благоговением, убрал шкатулку в особый ларец, куда сложил и папины письма. А ларец отнёс в карету и поставил одного из оруженосцев для охраны. Потому что посольство спешно собиралось в обратную дорогу.
