— Четыре с половиной метра! — повторил вахтенный.
— Он же с борта меряет! — не поверил я, — Откуда ему знать, сколько под килем?
— Эх ты, темнота! Когда шебеку делали, заранее рассчитали и измерили расстояние от борта до киля. И метки на верёвке сделаны соответственно. Выкинув все промежуточные вычисления.
— Три метра под килем!
— Три метра под килем!
— Но, подожди… Ему же приходится каждый раз поднимать грузик и ронять на дно? Но тогда… тогда грузик висит не строго отвесно! Он постоянно оттягивается чуть назад! И потом… ты же сама говорила, что недавно борта меняли. Кто может поручиться, что теперь борта точно такие же, как при первоначальной постройке⁈
— Два с половиной метра!
— Парус на фок-мачте… разобрать!!! — грянул капитан, не дожидаясь повторения доклада от вахтенного.
Теперь шебека двигалась вперёд исключительно по инерции.
— Два с половиной метра под килем! — запоздало доложил вахтенный.
Капитан поморщился, но промолчал.
— Чушь и чепуха! — решительно возразила Катерина на мой предыдущий вопрос, — Чем ниже скорость, тем более отвесно положение грузика. А чем более опасно, тем больше корабль снижает скорость. То есть, измерения становятся всё точнее, чем опаснее. А по поводу высоты бортов… Можешь поверить, известна и высота от киля до палубы! Наращивая борта — любой высоты! — нужно только примотать к нашему грузику такой же длины верёвку. Всё! Наш измерительный прибор калиброван!
— Два метра под килем!
— Два метра под килем!
— Отдать якорь!!!
Шебека окончательно остановилась, совсем недалеко от берега.
— А не слишком близко? — заволновался я, — Не слишком опасно?
— Ну… — Катерина посмотрела на меня снисходительно, — Лучшими моряками считаются английские и голландские моряки. А у них даже пожелание есть такое, перед отправкой в далёкое плавание, мол, семь футов тебе под килем! То есть, семь футов — это такое расстояние между килем и землёй, когда беспокоиться не о чем. Так вот, семь футов, это и есть примерно два метра. Можешь не волноваться, Андреас. За тебя уже всё посчитали. В том числе те, кто вот так же волновался! Хи-хи!
— Я не боюсь! — нахмурился я, — Если ты про это. Тем более, плавать умею! Был у меня один хор-р-роший учитель!
— Да, я хороший учитель! — зажмурилась от удовольствия девушка, — Вот только ученики попадаются… балда за балдой! Просто, ужас, а не ученики! Ладно, чего насупился? Пошли-ка отсюда! Что-то капитан на нас неласково поглядывает. Очень может быть, что у него здесь намечена встреча, но она не предназначена для чужих глаз. Пошли на ночь устраиваться. Ты помнишь, где сегодня твоя койка? Да-да, на коврике, под дверью! Хи-хи!
Про коврик под дверью Катерина пошутила. Наверное, это у неё нервное: шутить в предчувствии опасности. Потому что ночевать на коврике мне не грозило. Во-первых, как оказалось, во всех каютах придуманы особые крюки для того, чтобы подвешивать ДВА гамака, один над другим, а не один, как я подумал вначале. И один гамак был у неё в каюте уже подвешен, а второй — аккуратно свёрнутый, лежал под первым. Почему два? Не спрашивайте! Откуда я знаю⁈ А во-вторых…
— Поступим следующим образом! — решилась девушка, — В мою каюту переселится Эльке! И мне помочь, в случае чего, и под моим присмотром дурёха будет. Не выскочит, не ляпнет какой глупости. Даже, если кто-то заметит нас в одной каюте, что он подумает? Правильно, что молодой господин возжелал горячего девичьего тела. На всю ночь. Что тут удивительного? А ты займёшь её каюту. Хоть выспишься в кровати, а не на коврике…
— Выспишься тут!.. — буркнул я, — Когда вокруг одни головорезы!
— Ну, ты же не надеешься, что ты один всех головорезов победишь? — спокойно спросила Катерина, — Значит, одна надежда, на Бога. Молись, и будет тебе по вере твоей.
— Может, всех и не одолею, — проворчал я, — Но кое-кому жизнь сильно сокращу!
— Дурачок ты, — вздохнула девушка, — Одно слово, балда! Иди, зови Эльке.
Мне не спалось. Тревога за Катерину сжимала сердце. Я ворочался с боку на бок, что, кстати, в подвесном гамаке, оказалось не очень удобным. Потом не выдержал и встал.
Спать я на всякий случай лёг в одежде, только сапоги снял. И даже та самая бригандина была на плечах. Я секунду подумал, и решился. Так и не надевая обуви, босиком, тихонько приоткрыл дверь и выскользнул из каюты.
Каюты офицеров устроены в кормовой части шебеки. Не знаю, как это описать. В кормовой части, через всю палубу, сделана вертикальная переборка, в которой проделан вход. За этим входом коридор, по обоим сторонам которого каюты капитана и офицеров. А потолок над этими каютами — он вроде бы, тоже как вторая, верхняя палуба, и выходит далеко за пределы кормы. Именно там, на верхней палубе, обычно стоит капитан и командует командой. Кстати, там же, на этой верхней палубе, высится бизань-мачта, что означает, что команда периодически начинает бегать по этой самой верхней палубе, которая потолок кают офицеров. Не знаю, поняли ли вы, но, описал, как сумел!
