— Что ты задумал, Андреас⁈ — в глазах девушки затрепетал страх.
— Я не Андреас, я Эдвард, забыла? А задумал… ох, лучше тебе не знать!
— Говори! — и в одном этом слове лязгнуло столько металла, что я поёжился.
— Не скажу! Иначе ты меня отговоришь. Пошли лучше гулять, заодно, и в самом деле, трость подберём.
— Не скажешь?
— Не скажу!
— Ох, смотри, Анд… Эдвард, найдёшь ты себе приключений на пятую точку!
Я благоразумно промолчал. И целый день мы гуляли с Катериной. Хотя удовольствия я не получил. Девушка надулась и на все мои попытки разговорить её, бурчала что-то невнятное. А жаль! Дижон — интересный и удивительный город. И столько моих вопросов остались без ответов… жаль!
Ближе к вечеру, когда добрые дижонцы садились ужинать, мы оказались почти на окраине города. Как я и задумал.
— Почтенный! — окликнул я спешащего прохожего, — Не подскажешь ли, где поблизости жилище хорошего ювелира?
— Жилище? — удивлённо переспросил тот, останавливаясь перед перегородившей ему дорогу тростью — да! мы купили мне симпатичную трость! — Или лавка?
— Жилище, — повторил я.
— Вот здесь, за поворотом, ворота выкрашены диагональными полосами… Там живёт ювелир Гершель. Только, зачем вам жилище? А из лавки он, наверняка, уже ушёл.
— Благодарю тебя, добрый человек, — величественно кивнул я, убирая трость с его пути, — Пусть будет над тобой милость Божья.
— Во веки веков… — машинально ответил тот, и припустил дальше, по своим делам.
— Ну, что? — почему-то шёпотом спросил я Катерину, — Я собираюсь напасть на ювелира… Ты со мной?
— Напасть на… ювелира⁈ — девушка схватилась за сердце, — Зачем⁈
— Так надо! Но я могу оставить тебя неподалёку. А когда выйду…
— Нет уж! — отрезала Катерина, — Я с тобой! По крайней мере, дам в суде показания! И учти, показания будут правдивыми!
— Спасибо… — печально ответил я, принимаясь стучать в ворота, — Это даже больше, чем я рассчитывал.
Очень долго никто не открывал. А я не переставал барабанить в ворота. Наконец, ворота приоткрылись.
— Что угодно⁈ — в щель выглянула рассерженная девушка, по всей видимости, служанка.
— Ювелир Гершель дома? — уточнил я.
— Дома, но он никого…
— Отлично! — заметил я, делая шаг вперёд.
Понятно, что хрупкая служанка не преграда для будущего крестоносца! Она пискнула и еле успела увернуться. А я, подчёркнуто размеренно и неторопливо, расправив плечи, зашагал к дому.
Конечно, если бы я бросился бегом, она подняла бы крик. Если бы за мной полезли другие мордовороты, она подняла бы крик. Господи, да при любом подозрении, она подняла бы крик! Но за мной, застенчиво, протиснулась леди, явно дворянской наружности, и засеменила вслед. Служанка растерянно оглянулась, на всякий случай выглянула за ворота, убедилась, что кроме нас никого нет, накинула на ворота огромный замок, и побежала вслед за нами.
— Но, господин Гершель никого не принимает!
— Нас примет! — я сказал это так уверенно, что служанка только плечами пожала и юркнула прямо перед нами в дверь.
Случившееся выходило за рамки обычного, а значит, не её ума это дело. Надо доложить хозяину, а уж он решит.
Я не спеша шёл следом. Пусть докладывает. Уже через минуту я сам о себе доложу.
Семья ювелира собралась за столом. Собственно, то что мне и надо. Именно для этого я и откладывал свой визит до вечера. Итак… это явно сам ювелир, это жена, а это… раз-два-три-четыре-пять-шесть… детишки. Один уже взросленький совсем, наверняка отцу в лавке помогает. И это тоже хорошо.
— Простите, чем обязан… — растерянно приподнялся ювелир со своего места.
Я молча вытащил меч из ножен и рубанул со всей силы по столу. Одним ударом перерубив столешницу. Стол сложился пополам, жалобно звякнула посуда, вся семья ювелира вздрогнула и сжалась в страхе.
— Если вы за драгоценности, то здесь их нет… — залепетал Гершель непослушным языком, — Всё в лавке!
— Плевать мне на драгоценности! — холодно ответил я, — Мне нужно другое.
— Но… я не помню вас! Если что-то, когда-то, напутал в цене… я готов искупить!
— Нет. Другое.
— Но… что⁈
— Посмотри на эти печати, Гершель, — я вытащил запечатанные письма, которые дала мне Александра, — Мне нужно, чтобы ты изготовил такую же печать. Чтобы я мог эти письма вскрыть, а потом запечатать снова. И адресат не заподозрил бы, что письма вскрывали.
— Это невозможно! Это запрещено!
— Тогда вся твоя семья умрёт, — спокойно пожал я плечами, — Начиная от самых маленьких. Ну, вот, к примеру, начнём с вот этой девочки… как тебя зовут, малышка?
— Марьям… — пролепетала крошка.
— Начнём с Марьям! — решил я, доставая кинжал, — Итак?..
Краем глаза я видел, как испуганным изваянием застыла в дверях Катерина. Ну… даже хорошо! Никто не подумает, что может успеть выскочить в дверь!
Гершель затравленно посмотрел на перерубленный стол, на холодную сталь кинжала у меня в руке…
— Но это долго! Это займёт несколько дней! И все приспособления у меня в лавке, не дома!
