При встрече с каждым из кардиналов, я искоса, незаметно, всматривался в их лица. Какие эмоции промелькнут? Воспоминания? Досада? Гнев? Раздражение? Страх? И знаете что? Ничего у них не промелькнуло! Это же какой нужно иметь богатейший опыт, чтобы вот так, едва улыбаясь кончиками губ, взять письмо, прочитать о том, как тебя грубо шантажируют, и не измениться в лице ни на йоту⁈ Ласково кивнуть в ответ и елейным голосом пообещать полнейшую поддержку и содействие? Удивляюсь! Нет, честное слово, удивляюсь! Я бы так не смог. Может быть, когда-нибудь, ближе к старости, когда жизнь меня основательно потреплет и вывернет наизнанку… да и то, не уверен!
В любом случае, оба кардинала окинули нас, вроде бы, лёгким, скользящим взглядом — мне показалось, что они даже печень у меня смогли рассмотреть со всех сторон! — и заверили, что прямо сейчас, вот, сию минуту, они начнут хлопоты перед папой о нашем деле.
— Когда ля Фальеро на тебя посмотрел, ты моргнула! — укорил я Катерину, когда мы шли обратно.
— Ну и моргнула… — пожала плечами девушка, — Людям это свойственно: моргать! А ты, наоборот, выпучился и не моргал!
— Я выпучился не тогда, когда он нас оглядывал. Я выпучился с первой секунды! Ну, вроде, пожираю глазами такую важную персону. Пусть думает, что я перед ним благоговею!
— То есть, вёл себя неестественно!
— Как раз естественно! Ещё полгода назад ты бы тоже так выпучилась! А теперь, видишь ли, пообщалась с одним папой, вот-вот пообщаешься с другим папой… кардиналы тебе теперь и не персоны! А им, может, обидно?
— Ну. не знаю…
— Я знаю! Кстати, пойдём, заглянем в крепость. Сообщим этому… лысому… где мы остановились. Он же просил сообщить? Благо и идти недалеко…
— «Луна и Солнце»⁈ — в неописуемом изумлении вскричал лысый канцелярист, когда мы сообщили ему название трактира, — «Луна и Солнце»⁈ Вы что, королевскую казну ограбили⁈ А впрочем… в королевской казне, по нынешним временам, разве что, расписки… написанные самим королём по поводу займов у крупных банков… В любой королевской казне! Идут войны, господа, а война — это очень, очень дорогое удовольствие! Но, как вам удалось? Ведь это не просто место на сеновале, это же номер? Я правильно понял?
— Это ДВА номера… — с удовольствием сообщил ему я.
Бедняга только сдавленно пискнул, провожая нас округлившимися глазами…
— Что изволите на обед? — трактирщик плотоядно покосился на меня, очевидно, прикидывая в уме, сколько денег можно содрать.
— Отдельный столик! — приказал я, — А на столик…
— Ну, вы скажете, господин! — даже обиделся трактирщик, — В такой-то давке…
— Сорок золотых за отдельный столик! — холодно заметил я, — А на столик… ну, пусть будет, седло ягнёнка…
— Сегодня пятница! — опять перебил трактирщик. И глаза выпучил.
— Да, и что?
— Пятница! Постный день! — казалось, трактирщик вообще оледенел. Ещё бы! Под взглядами десятков епископов, занявших обеденную зону.
Упс! Вот это я влип! Вот почему разом замолкли голоса в трактире и все уставились в нашу сторону. И… как быть?..
— Ослеп, любезный? — лениво поинтересовалась Катерина, — Не видишь, что перед тобой крестоносец? А крестоносцам отдельным эдиктом разрешено вкушать мясную и жирную пищу во всякий день, включая Великий пост!
Ах, вот оно что! А я-то смотрю, первый раз меня так вот, постным днём попрекнули… А, оказывается, постные дни для крестоносцев не писаны! А я ещё, помнится, удивлялся, что время от времени наши девушки отказывались от мяса, налегая на рыбу и грибы… А оно — вот оно что!
— Ах, крестоносец… — ожил трактирщик, — Ну да, ну да, как же я сам-то запамятовал… Наверное, не часто крестоносцы наши края посещают, вот и вылетело из головы… Так, что вы хотели, ваша милость⁈
— Разве ты не слышал? — опять встряла Катерина, — Из мясного: седло ягнёнка! Из рыбного… ну-у… на твоё усмотрение! Зелень, фрукты, хлеб. И не тяни, мы голодные.
— Сию минуту, сеньоры…
Не поверите! Через пять минут в зал притащили свежесколоченный стол! Внешне неказистый, но когда его накрыли скатертью, то вроде и ничего. Ещё через минуту на столе стояли вино, хлеб и зелень. А через пятнадцать минут в поданной мне тарелке шкворчало мясо, а я ловил завистливые взгляды окружающих. Катерина деликатно ковыряла паэлью с тунцом и грибами, поглядывая на треску по-баскски. Ну, и конечно, тюрбо в томатном соусе… Как сказал хозяин, это фирменное блюдо трактира. На мой взгляд, сильно переперчённая камбала! И стóит, как оказалось, недёшево… Но, куда деваться, если Катерина глаза закатывала от восторга…
В общем, мы радостно вгрызлись в еду, когда я услышал за соседним столом[1]:
