— Мы снимем трактир! — уверенно сказал я, — И неподалёку от вас! Тогда и сообщим, какой именно. А вообще, мы можем заглядывать сюда ежедневно. Других дел у нас в Перпиньяне нет.
— Ну, что ж… — перо опять заскрипело по книге, — Заходите, справляйтесь… Трактир вы здесь не найдёте, и не мечтайте! Придётся вам поселиться где-то в одном из окрестных сёл. Старайтесь выбрать поближе. И заезжайте сюда почаще! Я с удовольствием скажу вам, когда папа вас примет… если он решит вас принять!
— А нельзя ли ещё одну справку? — скромно поинтересовался я.
— Что именно? — с любопытством уставился на меня лысый канцелярист.
— Не подскажете, где бы мы могли отыскать кардинала Базиля Корбини и кардинала Жеральда ля Фальеро? У нас есть письма для этих святых отцов…
— Эти?.. — я увидел, как любопытство в глазах монаха или священника сменилось глубоким удивлением, — Эти кардиналы, хоть и не входят в ближний круг папских приближённых, которые вместе с ним покинули Авиньон, но они прибыли по первому зову его Святейшества на Совет, и пользуются величайшим доверием и уважением папы… Здесь все знают, где живут эти почтенные монсеньоры! Обоих вы найдёте в церкви Санта-Мария-де-Регали, где они устроились на подворье. И сами, и их приближённые монахи. Как я говорил, трудно найти сейчас место в Перпиньяне!
— А где резиденция… самого папы? — с замиранием в голосе, уточнила Катерина.
— Папа выбрал своим местожительством эту же крепость, где вы сейчас находитесь, — слегка улыбнулся канцелярист, — Только в дальнем крыле.
— Эту⁈ — не поверил я, — Вот эту… вот прямо здесь⁈ О, Господи!
— Папа живёт смиренно и возвышенно… Ему достаточно.
— И всё же… это папа!
— Конечно, — я заметил, как остро сверкнули глаза канцеляриста, — Конечно, мы все верим, что скоро папа вернётся в Авиньон… как законный понтифик! И тогда никто не посмеет… впрочем, что это я? Может, у вас есть ещё вопросы?
— Нет, благодарю вас! — вежливо попрощался я.
— Храни вас Бог! — привычно откликнулся канцелярист.
— Мне кажется, ты просто истекал тщеславием! — упрекнула Катерина, когда мы вышли из канцелярии, — Дескать, я!.. В любом трактире!.. Эх, Андреас! Скромнее надо быть!
— Я постараюсь, — смиренно ответил я, за что заслужил очень подозрительный взгляд Катерины, — Я постараюсь быть скромнее. Но попробовать-то можно? Ну, вот, вроде бы неплохой трактир… Ты подождёшь минутку? Я поговорю с хозяином…
— Ну, иди! — ехидно ухмыльнулась девушка, — Поговори…
Разговор вышел долгим… Чуть не четверть часа я уламывал бедного трактирщика, всё прибавляя и прибавляя флорины…
— Фу-у-у… — вышел я, наконец, к ожидающей девушке, — Разгружаемся здесь! Но, как они, оказывается, зажрались! Не поверишь, он стребовал по сто двадцать пять золотых флоринов! За каждую из двух комнат! И это всего за два дня, до ближайшего воскресенья. Потом будут другие расценки. И за стол отдельная плата… Да в любом столичном городе этого хватило бы на год! А в этой дыре… Тьфу! Если бы не крайняя нужда, я бы здесь и на секунду не остался!
— У всех крайняя нужда, — философски ответила Катерина, — здесь и сейчас решается вопрос о политическом раскладе во всей Европе!
— Этот вопрос уже два года решается! — возразил я, — Сама же мне рассказывала, что из Авиньона папа уехал два года назад. И сразу начал хлопотать о созыве Совета. И что? Где, потрясшее весь мир, решение этого Совета? Где объединившееся под единую руку духовенство всей Европы? А два года — это не шутки. Это большой срок. Но ничего нету.
— Вот, сейчас ты отсыплешь папе две-три сотни бочек золота, и тогда начнётся движение! — возразила Катерина.
— Уже не уверен, — признался я, оглядываясь на невзрачное сооружение крепости, — Если папа, после грозного и пышного Авиньона, согласился жить в этом убожестве… Если не выбрал себе более достойного жилища… У меня все планы пошли насмарку! Я теперь даже не знаю, брать ли с собой на встречу роскошную трость⁈ Или она только мешать будет, глаза папе мозолить?..
— Если ты будешь предлагать полмиллиона золотом… или на сколько вы там сойдётесь? то трость по сравнению с этой суммой покажется сущей чепухой! — заметила девушка.
— Это понятно… Но тут важен первый взгляд, первое слово, первое впечатление… и тут трость может помешать.
— Тогда поставим вопрос по-другому: тебе лучше с тростью или без?
— С тростью! — уверенно ответил я, — С тростью я чувствую себя более спокойным, а если начинаю волноваться, я просто крепче стискиваю рукоять. А на лице волнение не отражается.
— И какие тогда вопросы?..
— Согласен. Все вопросы отпали. Кроме одного: мы прямо сейчас идём искать наших кардиналов?
— Разумеется. Отправим Трогота и Эльке размещаться в гостинице. А сами — в церковь. Ты обратил внимание, что это опять церковь Святой Девы Марии⁈ Случайно ли это? Не боишься, что она отомстит тебе за твоё богохульство?
— Не боюсь… Если это богохульство, то не моё, а Евангелистов! Пошли…
