— О каком турнире⁈ — даже поперхнулся Андреас.
— О ближайшем! Потому что, мы будем участвовать в любом ближайшем турнире. Точнее, ты будешь участвовать. Что головой крутишь? Не-е-ет… Хочешь ты, или не хочешь, а я тебя на турнир запишу! И если ты откажешься, то этот позор с тобой всю твою жизнь будет! Да-да, всю жизнь, которая тебе отмерена в этом времени. Потому что такой позор не прощается. Проиграть можно, а отказаться нельзя!
— Господи! Да зачем мне этот турнир⁈
— Обязательно нужен! Обязательно! Ты должен участвовать на турнире, среди оруженосцев, и победить. И тогда тебя, если ты лучший, посвятят в рыцарское звание. Ты должен стать рыцарем, Андреас! Вот, когда ты разговаривал с папой в Перпиньяне, от имени Ордена, он же мысленно считал тебя рыцарем? Ну, ладно папа, он просто не мог представить, что его — папу! — могут так нагло обмануть. А во Франции или в Германии такой номер не пройдёт! Обязательно тебя спросят, кто тебя в рыцари посвящал? И что ты скажешь? А если ты не рыцарь, то кому ты нужен? Кто с тобой говорить будет? И, самое главное: ты вернёшься в Мариенбург… Ты будешь распрашивать разных рыцарей, не сворачивал ли Ульрих фон Юнгинген по пути от папы римского в Орден, в какой-нибудь замок, вроде родового замка Юнгинген в Вюртембергской земле, или ещё куда-нибудь… И далеко не все рыцари захотят разговаривать с тобой, если ты простой оруженосец! Но если ты рыцарь, тебе не посмеют не ответить! Просто потому, что это не принято среди рыцарей, не ответить на прямо заданный вопрос. Понимаешь⁈
— Замок Юнгинген⁈ — чуть не подпрыгнул на подушках Андреас, — Родовой замок⁈ Как же я сам не подумал!!
— Скажи спасибо, что я за тебя подумала… — проворчала я.
— Так, скачем туда быстрее!
— Нет! Сперва турнир и посвящение в рыцари!
— Зачем⁈ Если что, ты можешь задать вопрос! Ты же графиня!
— Не всегда я буду с тобой, Андреас… — печально проговорила я, — Ты же знаешь, что я монашка? Мой дом там, в бенедиктинском монастыре…
— Ну, вот… — полным отчаяния голосом сказал парень, — Ещё и это!..
— Не переживай! — улыбнулась я, — Я тебе ещё успею надоесть! Пару месяцев нам, хочешь не хочешь, а придётся побыть рядом!
— Я выбираю «хочешь»! — тут же откликнулся Андреас.
Вы обратили внимание, что парень почти пришёл в себя⁈ Разве я не молодец⁈
— Смотри, ещё пожалеешь! — честно предупредила я, — Я ведь не медовый пряник!
— А я всё равно за вариант «хочешь»! — твёрдо ответил Андреас.
— Как рука?
— Пройдёт! Разве в руке дело? У меня в душе царили мрак и пустота… А теперь там — надежда! И даже хорошо, что скоро я стану рыцарем!
— В самом деле? И отчего ты изменил своё мнение?
— Ну, я же собирался рыло набить тому трактирщику, который нас несвежим обедом угостил? А если я буду рыцарем, он даже жаловаться не посмеет!
Это что? Неужели… попытка пошутить? Это впервые за всё время нашего знакомства! И я окончательно убедилась, что я — молодец!
… однажды нас, молодых жрецов, оставили в храме на ночное бдение. Мы дожны были всю ночь распевать гимны в честь бога Осириса, и обязательно так, чтобы нас было слышно снаружи. Там собралась достаточно большая толпа, и с утра должна была начаться основная церемония, а ночью, так сказать, подготовка. И так случилось, что кто-то недосмотрел: на заготовили должного количества факелов. А когда это обнаружилось, было уже поздно, последние из них дотлевали в своих креплениях. Ещё несколько минут, и весь храм погрузился в темноту.
Нет, никто не испугался, ни у кого голос не задрожал, нет… пели и пели, выводили ноты… долго пели в полной темноте… устали уже, а всё пели… пели…
А потом, вдруг, внезапно, совершенно неожиданно, в вернем проёме брызнул солнечный луч. Вот, не было, не было, и вдруг — вот он! И оказалось — внезапно! — что пели мы самыми что ни на есть мрачными голосами и в самой, что ни на есть, мрачной тональности! А когда увидели этот первый луч, мы, не сговариваясь, так радостно грянули! Так воспарили! И тут же заскрипели двери, открываясь настеж, и началась основная церемония. Я иногда думаю, а случайно ли не хватило в тот раз факелов?.. Но речь не об этом. Я говорю о том, что вот так же, солнечным лучом в тёмном храме, оказалось для меня то, что устроила Катерина! У меня воспарила душа! Мне петь захотелось! Нет, хорошо, если у вас есть друг, который может в тяжёлый момент вас палкой как следует треснуть!
Я покосился на запястье, по которому пришёлся удар. Запястье было, как запястье. Даже синяка не было, который собирался выступить поначалу. Спасибо тебе, Катерина!
Нет, но я-то каков дурак… Ведь отлично помню, как брат Марциан говорил мне, показывая рукой:
— А если поехать вон по той дороге, то там будет родовое поместье фон Плуаэнов… Но мы туда не заедем… Ни к чему нам задерживаться…
