Одно время Гасконь была довольно крупным герцогством, возникшем на месте каролингского герцогства Васкония. Формально оно подчинялась французскому королю, но на самом деле было весьма… самостоятельным. Гасконцы всегда были свободолюбивы! Увы! Эта самостоятельность, стремление к независимости, сыграло злую шутку. Потому что отдельные графства, входящие в герцогство Гасконь, постепенно добились собственной независимости. И позднее герцог Гаскони формально оставался герцогом, но власть имел только в пределах своего графства, графства Гасконь. А тут ещё, прямо под боком, было сильное герцогство Аквитания… Настолько сильное, что аквитанские герцоги не раз именовали себя королями! И была серьёзная причина: и по площади, и по населению, Аквитания вполне себе превосходила Францию! Хотя, формально, находилась у неё в зависимости… Ну, вот, как только почувствуют, что французская хватка ослабла, так сразу: мы — короли! Французы тут же с жалобой к императору Священной Римской империи: помогите! Грабят! Глядишь, там война, сям война, и опять в Аквитании не короли, а только герцоги… Хм! Такова жизнь!
Тем временем, один из герцогов Гаскони умер бездетным и между родственниками начались военные стычки. И Аквитания поглотила Гасконь. Ну, так… по-родственному…
Теперь немного про нравы… Для примера — высшую знать. Которая другим образцом должна быть.
Гильом Восьмой… Трижды женат. Третий раз на своей кровной родственнице. Именно от неё у него родился наследник. Пришлось бедняге совершить паломничество в Рим и выпросить у папы римского благословения на брак и утверждения сыночка наследником…
Гильом Девятый… Дважды женат. Первый раз женился в шестнадцать лет, развёлся в девятнадцать. Через три года женился снова. Дважды отлучён от церкви, в том числе, один раз из-за того, что при живой второй жене, у собственного вассала умыкнул его жену и сделал своей любовницей! Впрочем, та была не против, и даже способствовала похищению. Бедная жена ушла в монастырь… Где, кстати, уже проживала первая…
Гильом Десятый… Женился на дочери той самой любовницы своего отца. Правда, дочь была ещё от законного брака, не его сестра по отцу. Умер тридцати восьми лет, от отравления пищей, во время паломничества…
— А я не удивлён! — заметил я, — Я помню, как нам тоже приготовили несвежую пищу! И, кстати, рожу тому трактирщику я ещё не набил!..
— Да, уж… — вздохнула Катерина, — Считай, триста лет прошло, а трактирщики всё те же… Но вернёмся к разговору. У этого Гильома Десятого остались две дочери: Элеонора и Аделаида Петронилла. Умирая, Гильом выразил желание, чтобы французский король Людовик Шестой позаботился о судьбе дочерей. И тот… позаботился! Он выдал Элеонору за собственного сына, Людовика Седьмого, который к тому времени уже был сопровителем короля. Двадцать пятого июля состоялось венчание Людовика Седьмого и Элеоноры, а первого августа Людовик Шестой умер… Молодые остались единственными правителями объединённых земель Франции и Аквитании. Но разве может быть, чтобы были замешаны аквитанцы и не случилось скандала? Чтобы кого-то не отлучили от церкви? И скандал случился! Пятидесятилетний дядя короля, Рауль Первый, без памяти влюбился в сестру королевы, ту самую Аделаиду Петрониллу, которой едва стукнуло пятнадцать лет, и стал с ней жить. А со старой женой развёлся. Но… та обратилась к папе римскому. Пришлось собрать особый Собор! Развод не признали! И Рауля и Петрониллу отлучили от церкви! И только через много лет, когда умерла та, первая жена, новый брак всё же признали официально… А тут новая напасть! Король развёлся с королевой!
— А такое бывает⁈ — открыл я рот.
— Бывает! Сам папа римский развод оформлял… В апреле развелись, а в мае Элеонора уже выскочила замуж за герцога Нормандии, Генриха Плантагенета. А тот возьми и, через два года, захвати Англию! И стал английским королём! А Элеонора, соответственно, английской королевой!
— Обалдеть! — с чувством признался я.
— Конечно, обалдеть! — согласилась Катерина, — Потому что именно тогда Аквитания стала английскими владениями! Она же принадлежала Элеоноре, а та отдала их в качестве приданного… Кстати, именно Элеонора родила небезызвестного короля Ричарда Львиное Сердце. Слышал?
— Ещё бы! — ответил я, — Получается… в этом Ричарде… частичка гасконской крови⁈ Оттого он такой… гордый и честолюбивый?
— Может быть… Во всяком случае, единственный его известный ребёнок — внебрачный сын Филипп де Коньяк. А в браке детей не было.
Элеонора, кстати, родила ещё одного английского короля, Джона Безземельного, но думаю, хватит об этом. Ты уже и сам понял, в какой край мы едем.
— Да-да, уже понял. В край бедных, но гордых и честолюбивых, а главное, о-о-очень любвеобильных людей! А, кстати, какой там язык? Французский или английский?
— А, как и здесь, в Арагоне, серединка на половинку. Но тебе, кстати, лучше там называться, всё же, на английский манер — Эндрю.
— А почему мы едем именно туда? В других местах турниров нет?
