Вот она сидит и смотрит на меня с улыбкой. Я вызвала ее, чтобы как ответственная за проверку отчетов сказать ей, как хочу выстроить наше общение, а теперь сама оказалась виновата. И выхода из липкого разговора нет. Она играет, вьет предложения из слов, путает, сбивает. Словно все сказанное напрямую не принимается. Напрямую нельзя.
Ничего у меня пока не получается. Бесполезно.
Мы расходимся, словно и не было разговора. Я понимаю, что сейчас все останется так, как есть. Меня снова тянут в игры, в болото, в морок. Моя задача пока не решена: я должна удержаться на зыбкой почве, а еще лучше — двинуться дальше.
Дни проходят. Тереза то хохочет на весь этаж, то требует выполнения задач, которые считает важными. Все, что она требует и на чем настаивает, не имеет никакого отношения к тому, что мы делаем. Просто она понятия не имеет, чем мы занимаемся. Никогда особо и не вникала. «Я старший менеджер, — говорит она, — моя задача — осуществлять общее руководство, а за детали отвечаете вы!» Ну и осуществляла бы общее руководство, а мы бы отвечали за наши детали! Так нет же. Она всегда должна раздать свои ценные указания. Только они не очень ценные, потому что она тычет пальцем в небо.
Тереза словно живет в своем параллельном мире. В этом мире она проводит бесконечные совещания со всеми вместе или по отдельности. Как будто смысл работы и заключается в том, чтобы все время обсуждать, что надо делать, и никогда ничего не делать на самом деле. Она оправдывает это тем, что ей надо быть в курсе. По-моему, ей просто нравится быть главной и руководить. Чем и как она руководит — не имеет значения.
Меня это бесит. Ведь если все время совещаться, то на саму работу не останется времени. Так и получается. Дела приходится впихивать в небольшие перерывы между совещаниями или оставаться в офисе допоздна.
Иногда она требует от всех первое, что приходит ей в голову. Я ненавижу эти моменты. Хочется встать и честно сказать ей: «Тереза, иди ты к черту!» Я лелею эту мечту и жалею, что тут, как в Японии, нет комнаты гнева, где можно попинать чучело босса. Почему ее поставили руководить людьми? Когда-нибудь я сорвусь.
Они дружат с Ксавье. Часто запираются в переговорных, обедают вместе, заговорщически хихикают и обмениваются никому не понятными шуточками и намеками, уходят после работы вдвоем.
Мне встречались женщины, которые легким флиртом пытались чего-то добиться на работе. С Ксавье я впервые вижу, как этот трюк проворачивает мужчина. И делает он это мастерски. Устанавливает доверительные отношения. Нет, никаких интрижек или явных приставаний. Ничего в лоб. Наоборот. Игра. Легкие, еле отслеживаемые флюиды.
Его жертвы прочно висят на крючке: всячески помогают и хвалят, и ни одна не скажет о нем плохого слова. Чем не идеальная тактика? Тереза, Марк. Пишут ему блистательные характеристики, а главное, поддерживают преждевременное назначение менеджером.
В конце января Ксавье получает досрочное повышение.
Том смотрит на меня и не улыбается. Мне нравится Том. Несмотря на его каменное выражение лица, с ним рядом… тепло. Иногда можно даже поговорить о чем-то помимо рабочих задач.
Мы сидим в переговорной на другом этаже и должны обсуждать проверку отчетов и координацию с индийским офисом. Я попросила его дать мне минут пять и сижу пью кофе вдали от всех и вся.
Том уткнулся в компьютер, изредка поглядывает на меня, но ничего не говорит.
Я понимаю, что прошло уже сильно больше пяти минут, но все сижу и словно не могу перевести дух. Надо собраться, надо включиться, выйти уже из этого оцепенения. Вместо этого я вдруг спрашиваю:
— Как тебе работается с Рикой?
— Я с ней не работаю. А что?
— Мне кажется, что она почти ничего не понимает, но делает вид, что все знает.
— Есть такое, — говорит он после небольшой паузы.
— Не знаю, как быть. Я ей говорю что-то сделать, а она… просто не делает. Говорит, все в порядке. Я впервые сталкиваюсь с тем, что кто-то может отказаться выполнять работу. Саботировать. Никогда раньше не приходилось заставлять людей выполнять свои должностные обязанности. Достаточно было дать задание. Никому бы и в голову не пришло его не делать!
— Здесь не так, как в России.
— Она же все равно сотрудник, у нее есть обязанности.
Том молчит.
— Я пробовала поговорить об этом с Терезой…
— С Терезой! — Том качает головой, словно я сказала какую-то бессмыслицу. — Ты бы еще с Ксавье решила это обсудить!
— А что? — теперь не понимаю я.
— Ни Тереза, ни Ксавье ничего не будут делать. Тереза сама не больше Рики понимает, а Ксавье однажды уже облажался и теперь не будет подставляться. Плевать ему, понимает Рика или нет. Он с ней просто не работает.
И он начинает рассказывать, что было до того, как я пришла в отдел. Я слышу это впервые, и мне вдруг кажется, что все время я спала, а теперь мне открыли глаза. Том — первый человек, который нарушает морок этого корпоративного хаоса.
С самого начала проекта дела шли не очень. Терезу только прошлым летом сделали старшим менеджером. Многие были недовольны решением, считали — она не тянет, но слово Стива было окончательным.
