Я вдруг замечаю, что прошел уже час, а мы даже не вспомнили про отчеты.
Почему-то меня это совсем не беспокоит. Близится время обеда. Впервые с начала проекта у меня чувство ясности. Я понимаю, что не сошла с ума, и дело не во мне, во всяком случае, не только во мне. Есть еще другая сторона, которая до сих пор была от меня скрыта.
— Но почему она такая? — спрашиваю Тома, выйдя из задумчивости.
— С ней что-то не так. Понаблюдай сама, — произносит он очень серьезно.
И больше Том ничего не говорит. Одновременно и у меня, и у него начинают мигать окошки чата. Звонит его телефон. Это Марк чего-то хочет. Мне пишет Рика, сообщая, что идет обедать и нужно ли от нее что-то сейчас. Мы выходим из переговорной.
— Да, отчеты… — начинаю я.
Том машет рукой.
— Забей, я все сделаю. Там ничего сложного. Просто надо выверить цифры. Можем обсудить в другой раз.
— Том, спасибо, — говорю я ему напоследок.
— Без проблем, — какое-то время он смотрит на меня своими голубыми глазами. Мы одни в холле перед лифтами. Я собираюсь ехать наверх в кафе, а он вниз — на наш этаж. Ни с того ни с сего вдруг думаю, что было бы, если я бы его сейчас поцеловала. Чего это я? Мне неловко, как будто он может прочитать мои мысли. Он смотрит недоуменно, мол, что, что такое. В этот момент приходит лифт, и мы расходимся.
Вечером в офисе только я и Тереза. Пятница, все ушли на тусовку в соседний паб. Я не пошла. Закончить бы побыстрее с отчетами, и домой — не могу больше их видеть. И людей этих тоже. Я не ненавижу их, просто не могу — неделя вытягивает все силы.
Она сидит слева от меня. Компьютер включен, но она уткнулась в айфон. Лицо серьезно, как всегда, когда она что-то высматривает в телефоне. Кажется, что-то важное, деловое. Однажды, проходя мимо, я заглянула ей через плечо. Она рассматривала фотографию из фейсбука со смеющимися людьми в разноцветных колпачках и с бокалами в руках. Лицо ее было особенно серьезно.
Я медленно сворачиваю миллион окон на компьютере. Их так много, что на закладках не видно названий страниц.
Она отрывается от телефона:
— Представляешь, мы должны были ехать отдыхать, а он пишет, что не может, но, по-моему, что-то не договаривает. Я так устала.
Я почти вздрагиваю от неожиданности. Она облокотилась на стол и смотрит на меня. Живое лицо, человеческий голос. Настоящий.
Все знают, что она начала общаться с новым мужчиной. Они съездили вместе кататься на лыжах и с тех пор все время переписываются. Она часто подолгу разговаривает с кем-то в переговорных.
— Со мной что-то происходит… Я как будто два разных человека. Я не знаю, что делать. Иногда мне кажется, что у меня биполярное расстройство.
Она почти как девчонка. Такая вполне могла быть моей подругой. Мы бы ходили вместе на бранчи, разговаривали обо всем и смеялись над жизнью в чужом городе, дурацким проектом и правилами корпоративного общения. Я вспоминаю, что мне сказал Том. Кажется, он сгустил краски.
— Может, тебе к психологу? А вообще, не сиди допоздна. Иди домой и забей на все.
— Да… Надо как-нибудь выбраться куда-то вместе…
— Конечно.
Я перебираю бумажки на столе. Она снова утыкается в телефон.
— Кстати, не глянешь — там Итон прислал пару вопросов по документам… — Она не смотрит на меня.
— Сейчас?
— Если не сложно.
— Хорошо. Иди домой!
Уже в дверях она поворачивается ко мне:
— Ксения, тебе нужна какая-то помощь?
Меня словно током бьет. Я смотрю на нее. Этот наморщенный лоб… Она уже вызвала лифт и придерживает дверь.
— Да я разберусь.
— Тогда до понедельника. Хороших выходных.
Я остаюсь одна. Неужели она опять обвела меня вокруг пальца?
Главный навык, которому нужно обучиться, — демонстрировать, что все в порядке и под контролем, как хорошо умеет Ксавье. Ни единый мускул на лице не дрогнет, голос ровный и спокойный. «Да, мы сделаем это» — на то, что мы сделать не можем вообще. «Да, процесс под контролем, и со следующего месяца мы включим нужную информацию в отчет» — когда непонятно, о какой информации идет речь и откуда ее брать.
И второй навык — быстро перекидывать ответственность на другого.
Этому легко учишься. Самый унылый навык, приживается в момент, и гордиться тут нечем. Хотя скорее не навык даже, а инстинкт, что-то почти автоматическое, заставляющее тебя отбиваться всеми лапами и огрызаться, стоит лишь ощутить себя загнанной в угол. Я совсем не сильна в этом. Однако не так плоха, как Дина.
Дина появляется у нас в отделе, пока я в Израиле. Переводится к нам из румынского офиса. Она бешеная, и мне это нравится.
Меня считают прямолинейной. По английским меркам я как будто рублю правду-матку. Но кто на самом деле рубит правду-матку, так это Дина.
