— Ей рожать через два месяца, — прокричала Роуз. — Два месяца! Оливер говорит, что узнал об этом только месяц назад и ему не хватило мужества мне рассказать, но он врет, я уверена. А теперь еще она начала названивать нам домой. Она не оставит нас в покое. Она пригрозила открыть всем правду об их отношениях, если он не уйдет от меня к ней. — Роуз с тревогой покачала головой. — Конец его карьере, нам придется уехать, в госпитале все станет известно — всем все станет известно. Друзьям, коллегам, семье… ох, Бет, что делать? Всё — наша чудесная жизнь, наша чудесная семья, — всё будет разрушено! Это унизительно, так невероятно унизительно.
Роуз была вне себя. Я всеми силами постаралась ее успокоить, хотя не знала, что сказать. После этого вечера мы какое-то время не виделись. Она взяла на работе отгул и потом, — то одно, то другое, — незаметно прошло несколько недель, однако я не переставала волноваться за нее. Иногда мы пересекались на работе, но она была или занята, или спешила по делам. И когда, наконец, нам удалось встретиться, Роуз показалась мне более спокойной, покорной, словно она начала потихоньку свыкаться со всей ситуацией в целом. Я знала, что девушка, Надя, должна родить в конце марта, и когда срок родов приблизился, а затем прошел, я была удивлена, что Роуз не ищет со мной встречи. Я подумала, что она решила принять все как есть и вернуться к нормальной жизни.
Но однажды поздно вечером, около девяти часов, мы с Дагом только собрались посмотреть телевизор, как раздался стук в дверь. Мы удивленно переглянулись, и когда я пошла открывать дверь, на пороге увидела Роуз и Оливера, а позади них — коляску со спящей Эмили.
— В чем дело? — спросила я. — Что стряслось?
У них был такой чудной вид: они испуганно уставились на меня с выпученными глазами.
Первой тишину прервала Роуз, она говорила странным, не своим голосом.
— Бет, — произнесла она. — Ты должна нам помочь. Кроме тебя — некому.
В гостиной «Ив» долго никто не мог пошевелиться, словно все были парализованы заявлением Оливера. Первым заговорил Том:
— Кто? — сказал он еле слышно. — Она твоя… кто?
В этот момент Роуз издала слабый стон и, опустив голову, горько зарыдала, уткнувшись в ладони. Никто не сдвинулся с места, чтобы ее утешить. Шокирующее признание Оливера отзывалось эхом в голове Клары, пока она всматривалась в лица присутствующих. Это, конечно, была шутка, не иначе? Она взглянула на Мака, но он, как все, недоуменно уставился на Оливера.
— До твоего рождения, когда Эмили была еще малышкой, — сказал Оливер, — у меня случился роман с одной из моих студенток. — Он замолчал и в упор посмотрел на Клару, но она смущенно отвела взгляд. — Я был глупцом, безвольным дураком, меня ничто не оправдывает и я не намерен защищаться. Теперь я знаю, это была самая страшная ошибка в моей жизни и с тех пор я жалею о ней каждый день. — Он повернулся к Тому: — Я не заслуживаю прощения, но хочу, по крайней мере, постараться объяснить. — Он помолчал, тишину прерывали лишь всхлипывания Роуз. — Ее звали Надя и она была моей студенткой. Мы сблизились, думаю, я был слишком увлечен ею, слишком польщен ее вниманием, чтобы осознать, что у нее проблемы, что она очень неуравновешенна. Только позднее я узнал, насколько сильно она неуравновешенна.
Клара смотрела на него с благоговейным ужасом. Этот великолепный мужчина, любящий отец и преданный супруг, которым она восторгалась, которого полюбила с момента их первой встречи оказался обманщиком? Предал свою жену и ребенка из-за беззащитной девушки намного моложе его? Клара слушала, как он говорил, и горький тяжелый ком шевелился у нее в горле, мешая дышать. Впервые после их знакомства Клара взглянула на Оливера совсем другими глазами. Она посмотрела на совсем притихшего Тома, который не отводил взгляда от лица отца.
— Твою мать абсолютно не в чем винить, — продолжил Оливер. — Эмили была совсем маленькой, я совершил предательство, за которое несу всю полноту ответственности. Когда я взялся за ум и прекратил связь между нами с Надей… — он остановился, сглотнул, посмотрел на каждого из них, — я не знал, что она уже была беременна моим ребенком.
На этих словах Роуз резко повернула голову.
— Не надо, Оливер, — крикнула она. — Ты мне обещал.
Оливер ответил мягко:
— Роуз, разве ты не понимаешь? Мы больше ничего не можем сделать. Она победила. Ханна победила.
Том мотнул головой.
— Какого черта ты несешь, пап? — сказал он. — Что значит «она победила»?
Оливер передернулся от злости.
— Крошечную Ханну удочерила женщина по имени Бет Дженнингс и ее муж. Ханна росла с мыслью, что они ее биологические родители, но в возрасте семи лет ей открылась правда.
— Что ты ее настоящий отец, — холодно сказал Том.
— Это и то, что произошло с Надей, ее матерью.
Том разочарованно покачал головой.
— Ну, и что же с ней произошло?
Оливер посмотрел на Роуз, что-то, таящее в себе боль, промелькнуло между ними. Роуз откашлялась и произнесла:
— Она умерла. Надя умерла. Это только моя вина.
Клара замерла, не веря своим ушам, и бросила на Мака удивленный взгляд.
