— Что ты имеешь ввиду? — спросила она.
— Когда Оливер мне признался, что Надя беременна и прекратил с ней отношения, Надя стала им просто одержима, — сказала Роуз. — Она преследовала его — нас обоих — никого не оставляла в покое. Сказала, что в университете всё станет известно и карьере Оливера придет конец. — Роуз повернулась к Тому. — Твой отец заверил ее, что будет давать деньги на содержание ребенка, но ей этого было мало. Ей был нужен он. Одержимая маньячка, она бы не успокоилась, пока не заполучила бы Оливера, пока он не оставил бы меня и Эмили ради нее.
Повисла тишина, все трое безмолвно взирали на Роуз.
— Я договорилась с ней о встрече, — продолжила Роуз. — Хотела заставить ее одуматься. И если это не сработало бы, то я была готова предложить ей денег достаточно для того, чтобы уехать и начать новую жизнь где-нибудь в другом месте. Я попросила ее встретиться со мной подальше от людских глаз. Обычно я выгуливала собак около «Вдовьей скалы» над пляжем в Данвиче, вам он знаком, конечно. Казалось, это место было ничем не хуже остальных, находившихся на равном удалении от наших домов. Как правило, там пустынно, а Надя, я была уверена, устроит скандал. — Роуз замолчала, рассеянно глядя в окно, пока собиралась с мыслями. — Поначалу она вела себя очень спокойно. Но когда я предложила ей денег, если она уедет, сказала, что Оливер не хочет ее видеть ни сейчас, ни в будущем, она просто обезумела. Ее дочка лежала в своей коляске, Эмили спала в своей. Надя разразилась гневной тирадой, несла какой-то бред, кричала, что это несправедливо, когда у Эмили есть отец, а ее дочь будет его лишена. А потом… потом… — Роуз прикрыла лицо руками и расплакалась.
Все трое с ужасом переглянулись.
— Что? — спросил Том. — Что с ней случилось?
— Она спрыгнула, — прошептала Роуз. — Без предупреждения, сделала шаг к краю и спрыгнула, оставив наверху со мной ее бедную малышку. Я подбежала к краю и посмотрела вниз, ее тело… Господи, это так ужасно, так страшно, ее тело было там, на камнях, а потом его смыло волной.
— Боже мой, — прошептал Том.
— Мы позже узнали, что она и раньше пыталась покончить жизнь самоубийством, и что ей поставили диагноз «биполярное расстройство» задолго до встречи с твоим отцом. Я не знала, что делать, — воскликнула Роуз, — у меня был шок. Я взяла новорожденную девочку, достала ее из коляски и положила рядом с Эмили, потом побежала. Я испугалась, люди будут думать, что это я ее столкнула, заставила или надоумила спрыгнуть, а выплыви на поверхность вся правда об их отношениях с твоим отцом, то все бы решили, что я всё подстроила. Я ничего не соображала, запаниковала и просто побежала, поскольку не представляла, что еще могу сделать.
Долгое время спустя после того, как Роуз закончила своей рассказ, Роуз и Том безмолвно стояли посреди комнаты, а Оливер сидел, обхватив голову руками. Проплывающие за окном облака затянули луну и бесконечные пустынные поля вдруг погрузились в темноту.
Я не сразу заметила ребенка. Роуз и Оливер выглядели так ужасно, были в таком состоянии, что только через несколько секунд я увидела, что Роуз держала крошечное создание, закутанное в одеяльце. Странно, но я сразу догадалась; до того, как они что-либо сказали, я уже знала, чей это ребенок.
— О, Роуз, — проговорила я.
— Бет, нам нужна твоя помощь, — ответила она.
И тут в коридоре появился Даг.
— Что происходит? — спросил он, оглядывая их четверых.
Но Роуз продолжала сверлить меня глазами.
— Произошло несчастье, Бет, — тихо произнесла она охрипшим голосом. — Произошло ужасное несчастье, и ты должна нам помочь.
После того как мы все сели в нашей гостиной и Роуз начала рассказывать о случившемся, воцарилась мертвая тишина. Когда она дошла до того момента, где Надя спрыгнула со скалы, я охнула, а Даг поднялся на ноги.
— И ты не позвала береговую охрану, полицию? — недоумевал он. — О чем, черт побери, ты думала? Просто побежала? Забрала ребенка и побежала? — Он повернулся сначала к Оливеру, потом ко мне. — Ради всего святого, мы должны кому-нибудь рассказать!
Роуз уставилась на него, на лице ни кровинки, только блеск испуганных глаз. У нее на руках зашевелился ребенок.
— Даг, — сказала я решительно, — сядь. — Он был так удивлен, что беспрекословно повиновался. Я подошла к Роуз и бережно взяла ребенка из ее рук. Господи, она была совсем крошкой. Такая крошечная-крошечная. Думаю, сработал мой инстинкт медицинской сестры, потому что вдруг я почувствовала себя очень спокойно. — У тебя есть питание и подгузники для нее? — спросила я.
Роуз ничего не ответила, лишь посмотрела непонимающе, тогда мне пришлось подойти к ней и, положив руку на ее плечо, повторить свой вопрос, громко и четко. Я заметила, как сильно ее трясло.
В конце концов, она кивнула.
— Да, да — посмотри в сумке внизу коляски Эмили. Мы остановились по дороге. В ее бутылочке еще оставалось молоко… Может, это грудное. — Она прижала руку ко рту. — О боже, — сказала она, всхлипывая, — о боже.
