— О’кей, — сказала я. — Хорошо. — Я нашла сумку и обратилась к Дагу, протягивая ему бутылочку и банку со смесью «Кау энд Гейт». — Просто сделай так, как написано в инструкции сбоку.
И тут впервые за вечер Оливер подал голос.
— Я сделаю, — сказал он. — Если, конечно, можно. — Вид у него был кроткий и нерешительный; что только стало с тем лихим очаровательным мужчиной, которого я встретила в супермаркете. По правде говоря, он выглядел таким забитым, запуганным… что — честно — у меня для него было только одно слово — тряпка. Я вдруг осознала, что испытываю холодное презрение к этому человеку. Я отвернулась и кивнула, а он поплелся за Дагом на кухню.
Роуз снова расплакалась.
— Эта несчастная женщина, — сказала она. — Ох, Бет, эта несчастная, несчастная женщина.
Это забавно, потому что я держу ребенка на руках в то время как безутешная Роуз смотрит на меня с тревогой, мне известно, что ночью погибла женщина, но я сохраняю полное спокойствие. А эти большие важные люди, такие умные, такие успешные по сравнению со мной, сидят в моей гостиной, несчастные и до смерти перепуганные, и умоляют меня все уладить. Я прижимаю к себе маленькую Лану — так ее тогда звали — я знаю, о чем меня попросит Роуз.
Когда вернулся Оливер с бутылочкой молока в руке, он постоял в нерешительности, а потом передал ее мне.
— Хочешь сам это сделать? — спросила я его.
Я немного приподняла малышку и предложила ему взять ее, он стрельнул глазами в сторону Роуз, увидел, как она коротко мотнула головой, обескураженно опустил голову и отвернулся. Навсегда запомню чувство отвращения, которое я тогда испытала по отношению к этому мужчине. Раньше я думала, что он и Роуз были такими бесподобными людьми, на которых обычно равняются. Но в тот момент я поняла, насколько сильно ошибалась.
Я повернулась к Роуз.
— О чем ты хотела попросить нас?
Надо отдать ей должное: она не стала ходить вокруг да около.
— Ты хочешь ребенка, — сказала она прямо, — ты хочешь малыша. Я все устрою, у тебя будут все необходимые документы из госпиталя, чтобы ты смогла получить свидетельство о рождении, где говорилось бы, что она твоя дочь.
Только Даг выглядел удивленным. Он недоуменно переводил взгляд с одного из нас на другого, пока до него не дошло.
— Вы совсем потеряли рассудок? — сказал он. — Это абсолютное безумие. Вам следует обратиться в полицию и рассказать им все. Я не хочу в этом участвовать. Нас могут арестовать. Пособничество и подстрекательство… кажется, так это называется… или попытка чинить помехи следствию, что-то в этом роде… Совершенно исключено. Это ваши проблемы, не наши.
— А если они решат, что это я убила ее? — вскрикнула Роуз. — Что я ее толкнула? Всплывут подробности о том, кто она такая, и скажут, что это была месть с моей стороны. Даже если меня не обвинят, разразится огромный скандал! Моя карьера… — Она повернулась ко мне, умоляя: — Ты наша единственная надежда, Бет. Разве ты всегда не мечтала о ребенке? Теперь наконец-то ты можешь стать матерью. Пожалуйста, Бет! Пожалуйста!
Я молча развернулась к Дагу.
— Нет, — сказал он. — Исключено. Если ты хочешь усыновить ребенка, мы можем это сделать официальным путем. Мы не должны вмешиваться. Если в полиции дознаются, что мы взяли ребенка, который нам не принадлежит, то можешь забыть о свидетельстве о рождении… если им станет известно, что мы знали о том, что произошло с этой несчастной женщиной и ничего им не сказали… А ее родственники? Семья? Это неправильно, Бет, и ты это знаешь.
Я посмотрела на ребенка. Конечно, я знала, что Даг прав, но господи, какая она была хорошенькая! Думаю, я ее сразу полюбила. Она была одинокая и беззащитная, ее мать мертва, ее отец отказался от нее — что с ней теперь будет? Я поднесла ее к лицу и вдохнула восхитительный запах ее кожи. Наверное, я уже тогда знала, что никогда ее не отдам.
Внезапно к Оливеру вернулся голос.
— Все, о чем мы вас просим — это взять ее только на одну ночь. Нас не должны с ней видеть, люди начнут задавать вопросы. Пожалуйста, оставьте ее у себя и обдумайте все хорошенько.
Роуз взяла меня за руку.
— Умоляю, Бет, пожалуйста, помоги нам.
Даг покачал головой, я высвободила свою руку из руки Роуз.
— Даг, — сказала я. — Мы можем поговорить на кухне?
Как только мы прикрыли за собой дверь, Даг прошипел:
— Мы в этом не участвуем, Бет, ни в коем случае.
— Даг, — начала было я, но он меня перебил:
— Это безумная затея. Мы не можем взять чужого ребенка. Сегодня вечером умерла женщина, мы должны сообщить в полицию!
Наверное, мы спорили, перекидываясь фразами, не меньше получаса. Думаю, под конец я его вымотала.
— Только на одну ночь, — пообещала я. — Пусть ребенок выспится в тишине и покое, а мы решим утром, что нам делать. Пожалуйста, Даг, — сказала я. — Пожалуйста.
Вероятно, Даг понимал, что меня не отговорить и в итоге он нехотя согласился.
— Одна ночь, — сказал он. — И все.
Мы вернулись в гостиную.
— Хорошо, — сказала я. — Мы позаботимся о ней. — Я едва могла смотреть на Оливера, когда он благодарил нас, в его глазах читалась признательность и глубокое чувство стыда.
