— Я могла оставить тебя в покое на несколько лет, но я никогда не забывала о том, что ты сделала. Ты убила мою маму, забрала ее у меня — так почему бы и мне не забрать что-нибудь у тебя? Почему бы Люку не умереть — это все, чего ты заслуживаешь.
— Ты собиралась его убить, — прошептала Клара, осознание того, что они едва не потеряли Люка, пробрало ее, как прикосновение холодного щупальца.
Прежде, чем Ханна успела ответить, Роуз прокричала:
— Я не имею никакого отношения к смерти твой матери! Она спрыгнула!
— Чушь собачья! — Взгляд Ханны был полон отвращения. — Она бы меня не оставила. Я — все, что у нее было. Ты последней видела ее в живых. Ты убила ее.
Роуз сделала шаг к Ханне.
— Послушай меня! Твоя мать была разгневана, не контролировала себя! Она была серьезно больна, она сама спрыгнула.
— Я тебе не верю.
— Где моя дочь? — безнадежно спросила Роуз. — Ты знаешь, где она, что с ней случилось? Скажи, где Эмили, ради всего святого!
— Она мертва, — последовал торжествующий ответ. — Всё так! Умерла так же, как и моя мама — сброшена пинком под зад в море.
С лица Роуз сошли все краски.
— Нет… — Она покачала головой: — Нет… я тебе не верю. Я знаю, ты лжешь.
Ханна засмеялась.
— Я ей сказала, что встречу ее на скале в Данвиче. Сказала, что хочу пойти туда и вспомнить свою маму. — Она насмешливо улыбнулась. — Она казалась себе такой благородной, когда сопровождала меня туда, стояла рядом с бедной покинутой сестрой, которую раньше не знала, отказавшись от родителей, отправившись в самостоятельное плавание, чтобы кому-то что-то доказать. Господи, ее просто распирало от этого чувства — обыкновенная лицемерная сука! Скажем начистоту: я оказала миру большую услугу. Но, как бы то ни было, теперь ты знаешь. Красиво, правда? — Она посмотрела на Роуз и Оливера. — Ваша дочь и моя мама нашли последнее пристанище в одном и том же месте. Как поэтично, не правда ли?
Роуз с ужасом уставилась на нее.
— Нет, — прошептала она. — Это неправда.
Оливер, который до этого хранил ошеломленное молчание, вдруг закричал:
— Тела не было! Если бы ты говорила правду, ее тело рано или поздно вынесло бы на берег.
Роуз обернулась и посмотрела на него с надеждой.
— Да, — произнесла она. — Правильно. Тела не было. Его бы нашли, так? Тело бы нашли.
Ханна хохотнула.
— Ну, может, на каком-нибудь удаленном пляже и есть маленькая кучка костей Эмили. Черт его знает, да и какая разница?
— Я тебе не верю, — вновь заголосила Роуз. — Ты врешь. Тело бы нашлось. Нашлось бы!
Ханна задумчиво посмотрела на нее.
— Знаешь, она тебя звала. Падая, как только поняла, что умрет. Звала свою мамочку, как маленький ребенок. Роуз, а я… звала свою, когда ты ее убивала? Я тоже?
Лицо Оливера перекосило от ненависти и отчаяния.
— Она спрыгнула. Твоя мама сама спрыгнула. — И он разрыдался, содрогаясь от боли; в это время Том достал телефон и вызвал полицию.
Я живу в тихой деревне, скорее, даже деревушке, неподалеку от озера Уиндермир. Спокойное место вдали от цивилизации, где, как мне казалось, прошлое не будет меня преследовать. Я переехала сюда из Кембриджшира после смерти Дага и Тоби, чтобы быть ближе к моим пожилым родителям, и осталась здесь, когда и они умерли. Я создала для себя тихую уединенную жизнь, только я и моя собака Руфус, а если другим жителям этой крошечной общины известна моя история, если они до моего приезда сюда узнали из газет и до сих пор помнят ужасающие подробности убийства моей семьи, то они это держат при себе, за что я им благодарна.
Но сейчас фотография Ханны опять не сходит с первых страниц газет, суд над ней, вызвавший шумиху в прессе, — мечта любого издателя таблоида. В конце концов, там есть все: две чудесные девушки, состоятельная успешная семья, разрушенная адюльтером, похищением человека, суицидом и убийством — никто из участников этой ужасной истории не избежал порицания. Каждый наш поступок, любая деталь этой истории были предметом всеобщего внимания и держали общественность в напряжении последние шесть недель.
Неизвестно, каков будет результат. Ханна наверняка снова отправится в тюрьму — в этот раз ей не отвертеться. Она похитила Люка, призналась в убийстве Эмили, хотя, конечно, сейчас все и отрицает. А что с нами? Как быть со связью Оливера с Надей, ее смертью, похищением маленькой Ланы? Со всем этим сложным и запутанным клубком.
Стало ясно, что голословные обвинения Ханны в связи со смертью ее матери ничем не подтверждаются. В конце концов, кто поверит в гневные тирады отчаявшейся женщины, известной лгуньи, убийцы и похитительницы, направленные против Роуз, безукоризненно державшейся на суде? Почти семидесятилетняя женщина-хирург на пенсии, спасшая жизни бесчисленного количества детей, посвятившая долгие годы благотворительной деятельности, снискавшая любовь коллег и окрестных жителей. Добрая и благородная душа. Действительно, Роуз получила широкую поддержку у публики, считавшей, что она достаточно настрадалась. Уверена, это доставило ей удовольствие — ей всегда было важно быть любимой.
