— У тебя здесь все есть на понедельник? — накидывая куртку, спросил Давид. — Надо заезжать к тебе?
Янина замерла у зеркала с губной помадой в руках. Несколько секунд размышляла, глядя на Давида в отражении.
— Нет, — наконец ответила она, улыбнувшись. — В твоем шкафу висит мой фиолетовый костюм.
Давид улыбнулся и кивнул, пока Янина убирала помаду в сумку. Они спустились по лестнице, поддевая друг друга плечами. Янина громко рассмеялась, когда Давид споткнулся у самого выхода. Он наигранно фыркнул, придерживая для нее дверь. На подземной парковке их ждал черный Эквинокс, громко пискнувший от пульта. Янина привычно заняла переднее пассажирское сидение и пристегнулась. Давид расположил правую руку на переключателе передач, левую на руле и, выждав минуту ровной работы двигателя, тронулся.
— Мне кажется, бессмысленно держать в моем шкафу костюм, — бесцветно произнес Давид, когда они оказались на залитой солнечным светом улице.
Янина перевела на него удивленный взгляд, с трудом справляясь со странной горькой смесью чувств. Машина свернула направо, в сторону Театрального Бульвара и встала на красный сигнал светофора.
— Перевози остальные вещи, — продолжил свою мысль Давид и взглянул Янине в глаза. — Переезжай ко мне.
Янина оцепенела, испуганно глядя на Давида. Она хлопала ресницами и молчала, пока его слова звучали в ее голове словно раскаты грома. Сигнал светофора сменился на зеленый, и машина тронулась.
— Я… — начала Янина, но не нашла, что сказать дальше.
Собственная косноязычность и заторможенность оказались неожиданностью, к которому она была не готова. Янина считала, что в свои тридцать три года способна воспринять и в кратчайшие сроки обработать любую информацию, поступающую в ее мозг, но предложение Давида оказалось громом среди ясного неба. Это было так ново и так странно, что выбило ее из колеи.
— Мне надо подумать об этом, — приняв решение, мягко сообщила Янина и облегченно выдохнула.
Вслед за ней расслабился Давид. Его рука мягче перехватила руль. Оставшийся путь до автомастерской они молчали, обдумывая слова друг друга.
Оставив машину на парковке, Давид вошел в помещение администрации и скрылся за тонированной дверью. Янина разглядывала окрестности новой для нее части города — южные окраины были ей не знакомы. Пышные деревья и кусты занимали всю, не занятую приземистыми зданиями и домами, территорию. Над автомастерской, как дальний родственник Эйфелевой башни, возвышалась вышка связи, на которой склочно щебетали воробьи.
— Они смогут заняться машиной только через час, — из-за спины раздался голос Давида. — У них форс-мажор.
Янина, вырванная из своих мыслей, обернулась и неожиданно увидела Давида другими глазами. Его предложение задело ее сильнее, чем она предположила вначале. Сильнее, чем она хотела бы. Глядя в черные глаза напротив, Янина задавалась вопросом, как можно с легкостью управлять подразделением огромной лесозаготавливающей корпорации, решать многомилионные вопросы и совершенно теряться перед предложением мужчины жить вместе. Ответ не приходил, зато пришла злость на Давида. Как он мог вот так просто предложить ей это? Без какой-либо подготовки брякнуть это по дороге в какую-то пригородную автомастерскую? Янина закрыла глаза и сделала глубокий вдох. Давид терпеливо ждал, чуть склонив голову на бок. Янина скрипнула зубами. Он безошибочно определял моменты, когда ей было нужно остаться наедине со своими мыслями и давал ей такую возможность. Обычно она была благодарна ему за это, но не в этот раз. Янина снова сделала глубокий вдох и перевела взгляд на вышку связи, чтобы не смотреть на Давида.
— Что будем делать? — спросила она.
— Рядом есть красивый сквер, — кивнув в сторону особо густой растительности, ответил Давид. — Можем съесть мороженое на лавочке. Можем продолжить разговор, который начали в машине. Или я могу отвезти тебя в супермаркет и через час заберу с покупками. Или, — продолжил он словно через силу. — Я могу оставить тебя в покое до тех пор, пока ты не будешь готова смотреть мне в глаза.
— Мороженое, — ответила Янина, выпрямившись во весь рост, но взглянуть на Давида так и не смогла.
Они прошли по узкой тропинке между кустами, пересекли кипящий жизнью двухэтажный микрорайон, и оказались на широком выложенном булыжником сквере. По центру сквера, как яркие островки пышно цвели клумбы с петуниями, бархатцами и розами. Среди этого разнообразия возвышались кусты можжевельника, а редкие хлипкие на вид беседки были густо увиты виноградом. Ларек с мороженым был вписан в одну из таких беседок.
— Клубничное, два, — сообщил Давид тонкому мальчику с модной челкой, который стоял за прилавком.
Мальчик засуетился и вскоре вручил Давиду два рожка, в которые щедро наложил шарики розового мороженого.
— Орешки? Конфетти? — спросил он, спохватившись.
— Нет, спасибо, — отозвался Давид и протянул Янине ее рожок.
