Они отошли от ларька, глядя по сторонам. Янина задумалась о том, как они выглядят со стороны в этом тихом, почти по-деревенски уютном пригороде. Высокие, в темных очках. В кожаных куртках и дорогих джинсах. До этого момента она даже не задумывалась о том, что они с Давидом даже одеваться стали одинаково. На нем была кожаная куртка, и Янина надела кожаную куртку. На Давиде были синие джинсы, Янина тоже была в синих джинсах. Оба были в тяжелых ботинках и солнцезащитных очках. Они стали настолько близки, что невольно переняли манеру одеваться друг у друга. Пытаясь отвлечься от собственных умозаключений, Янина сконцентрировалась на мороженом. Это было не так-то просто для женщины, которая привыкла решать вопросы здесь-и-сейчас. Мороженое оказалось вкусным и невероятно сливочным, заставив Янину ощутить легкий прилив ностальгии.
— Что это за марка? — спросила она, покрутив рожок в пальцах. — Очень вкусное.
— Не знаю, — ответил Давид и жестом пригласил Янину в свободную виноградную беседку.
— Здесь очень красиво, — озвучила свои мысли Янина, опустившись на лавочку.
Давид улыбнулся в ответ и с хрустом откусил рожок. Глядя на него, Янина мысленно вернулась к своим мыслям о них. Она вспомнила утренний танец на кухне, нежность Давида и его теплую улыбку. И снова разозлилась, но уже на себя. Давид заслужил всю искренность, на которую Янина была способна. Он заслужил всю ее хваленую честность.
— Я давно… — начала было Янина, но осеклась. Набрала полную грудь воздуха. — Я очень давно ни с кем не жила. И я… Я ужасна в бытовухе. Я могу забыть о том, что поставила вариться суп, или постирать постельное. Я оставляю кружки там, где пила из них. Часто забираю работу домой и ложусь спать…
— Янина, — тихо перебил ее Давид. Янина встретилась с ним раздраженным взглядом. Эти откровения давались ей с большим трудом. К тому же она не любила, когда ее перебивают. — Во-первых, я не заставляю тебя ответить мне прямо сейчас. Во-вторых, ты думаешь, я этого не знаю? Сколько мы знакомы? Два года? Сколько из этого времени мы вместе?
Янина молча выдержала прямой теплый взгляд Давида.
— Ты думаешь, за это время я не понял, кто ты такая и на что способна, а на что нет? Я не дурак, Янина. Ты не стала бы связываться с дураком, — закончил он, усмехнувшись.
Янина облизнула губы, глядя в черные глаза Давида, и молча признала его безоговорочную правоту.
— Я взрослый человек, который сделал тебе обдуманное предложение. Не забывай об этом, — напомнил ей Давид.
— Спасибо, — сорвалось с губ Янины. — Но… Давид. Это… шаг, — слова давались ей с трудом. — Серьезный шаг. И я не могу не просчитывать шаги наперед. У нас скорее всего не будет детей.
— Я знаю. Предлагаю поговорить об этом, если я сделаю тебе предложение, — сообщил Давид.
Янина сцепила зубы. Ее одолела тошнотворная смесь из возмущения и восхищения.
— Давид, это не шутки, — произнесла она, плохо сдерживая чувства.
— Я знаю, — отозвался Давид, глядя перед собой бесцветным взглядом. — Это одни из базовых вопросов нашей жизни. Отношения, женитьба, деторождение. Но знаешь… Я выбрал тебя. В тот самый момент, когда ты вернулась из суда. Так что… Мне есть, о чем подумать и о чем поговорить с психотерапевтом.
— Да уж… — отозвалась Янина. В ее руках оставалась половина мороженого, но кусок в горло не лез. — Слишком серьезный разговор для первой половины воскресенья.
— Я бы сказал, что это слишком серьезный разговор для первой половины жизни, но кто знает, сколько нам отведено, — подхватил Давид. Выдохнул. — Я очень ценю, что могу прямо поговорить об этом с тобой.
— Взаимно, — тихо, словно сделала открытие для самой себя, отозвалась Янина. — Я тоже это очень ценю.
Они нехотя доедали мороженое в молчании, глядя, как сквер медленно наполняется прохожими. Янина, как завороженная наблюдала за воздушным змеем в виде зеленого орла и изредка поглядывала на Давида. Он давно расправился с мороженым и просто смотрел перед собой, погрузившись в собственные мысли.
— Решать вопросы с австрийцами было легче, — заметила Янина.
— В точку…
Зазвонил его телефон. Из коротких фраз Янина поняла, что машина готова. Они встали и, держась на почтительном расстоянии, направились обратно. Давид обсудил с мастером неполадки, после чего они крепко пожали друг другу руки и распрощались. Янина заняла переднее сидение и пристегнулась.
***
Они перекинулись парой фраз в супермаркете, пока Давид толкал тележку, а Янина ее наполняла. Молчали всю дорогу до квартиры Давида. Молчали в лифте. Янина ощутила внутреннее сопротивление, когда Давид открыл перед ней дверь своей квартиры.
— Я не заставляю тебя, — произнес Давид, заметив ее замешательство. — И я не изменю своего отношения к тебе, с тобой, если ты откажешься переезжать ко мне.
— Было бы легче, если бы ты заставлял, — проскрипела Янина, переступая порог.
