Тяжелая, отчаянная ночь, надвигающаяся безысходность одиночества, обида на молчавший телефон, потом – страх за друга, умолявшего о помощи, утренняя поездка и державшееся до последней секунды опасение, что Мишку не отпустят, что вот сейчас их догонит охранник Эдуарда и прикажет Мише возвращаться, вычерпали все силы Олега до дна. Ему стало плохо. Темная волна паники накрыла его с головой. Он закрыл глаза, отвернулся к стене вагона и вжался в нее, дрожа крупной дрожью и с трудом сдерживая подступающую к горлу тошноту и желание закричать. Мишка с силой уперся двумя руками и коленом в стену, освободив несколько сантиметров пространства, чтобы не касаться друга, и шептал ему:
- Держись, Олежка! Держись, скоро приедем.
Но Олег задыхался. И казалось, что сейчас он упадет и начнет биться в истерике. Опыт Куляба не раз помогал Мишке в сложные минуты. Ждать в ночной засаде вооруженный отряд контрабандистов тоже бывало очень страшно. Поэтому Мишка знал способы собраться.
- Олег, считай до ста двенадцати семь раз подряд. Вслух считай, только тихо!
Олег не переспросил, почему – до ста двенадцати? И послушно зачастил шепотом:
- Один, два, четыре, пять, шесть, семь, девять…
- Ты тройку пропустил. Считай сначала.
Олегу стало лучше. Он считал и считал, уже не пропуская числа. Так они доехали до вокзала. Но, подойдя к стеклянным дверям метро, равнодушно принимающим в себя многотысячную толпу, Олег остановился:
- Миш, я НЕ МОГУ в метро!
Мишка пристально смотрел на друга, просчитывая варианты и принимая решение.
- Сколько у тебя наличных?
- Много. Сорок тысяч. Я сотню снял на всякий случай: вдруг не хватит?
- И у меня - восемнадцать. Мы с тобой сегодня уедем отсюда. Тебе больше здесь нельзя. Пошли на такси!
Через час они заходили в студийный офис. Аркадьич, начавший офисное утро с разбора пасьянса, посмотрел на Самсонова с удивлением:
- Ты как здесь оказался? Выгнал тебя Эдуард Вадимович?
- Отпустил. Александр Аркадьевич, рассчитайте, пожалуйста, Олега. Он болен. Он не может больше сниматься.
Аркадьич уже несколько месяцев знал, что Серебряков болен. И еще он почему-то испытывал симпатию к этим двум мальчишкам. Он вызвал по телефону бухгалтера и, посмотрев на отрешенно стоящего в дверях Олега, спросил Мишу:
- Чем-нибудь помочь?
- С какого вокзала поезд уходит… на Новгород? – спросил Мишка.
- С Ленинградского. Я тебе машину с водителем дам.
Мишка замотал было головой, но Аркадьич добавил:
- Это – за счет студии, бесплатно.
Бухгалтер принес расчет для Олега: двадцать четыре тысячи. Ребята подписали все бумаги.
- Так как он тебя все-таки отпустил? – спросил Аркадьич Мишку на прощание.
- За меня Олег заплатил, - забирая Олеговы деньги и две трудовые книжки, ответил Миша.
Когда через три минуты в офис зашел Зюзя, Александр Аркадьич истерично смеялся.
- Что случилось, Саш?
- Серебряков… выкупил… своего Самсонова… у Вадимыча, - Аркадьич едва переводил дыхание от хохота.
- В смысле? Как выкупил?
- ДЕНЬ-ГА-МИ!
Зюзя прыснул со смеху:
– Серебряков? У ВАДИМЫЧА? КАКИМИ деньгами?
- Откуда я знаю? – Аркадьич утирал слезы и пытался отхлебнуть кофе, чтобы успокоиться, но снова поперхнулся смехом. – Хрен ли им – у них огромная любовь! Нашлись, значит, деньги!
- С Вадимычем в последний раз, помню, Брынцалов***(11) пытался торговаться за коньячный завод. Но у Брынцалова кишка тонка оказалась против «золота партии».
- А у Серебрякова – не оказалась! – навзрыд заржал Аркадьич. – Я – за что купил, за то и продаю. Иди, убедись: они сейчас там у себя, на девятом этаже, вещи собирают!
- Может, он сбежал? – насторожился Зюзя.
- Если бы он сбежал, двадцать Вадимычевых головорезов в масках сейчас били бы нас с тобой прикладами под ребра, завывая: «Где Самсонов? Колись, сука, сейчас кишки свои будешь жрать!» А тут всё просто: Серебряков сделал Вадимычу предложение, от которого тот не смог отказаться!
- Чушь какая-то! – ответил Зюзя, пожимая плечами.
Шофер Аркадьича привез ребят прямо к вечернему поезду. В шесть утра они были уже в Новгороде. А в начале десятого, оставив Олега с вещами в такси, Мишка объяснял менеджеру новгородской риэлторской конторы:
- Я хочу снять двухкомнатную квартиру на первом этаже.
- Какой район? Метраж? Кирпич, панелька? – уточнял менеджер.
- Всё равно. Желательно подешевле.
Менеджер смерял Михаила глазами, потом открыл в компьютере фотографии:
- Вот. Спокойное место, окна во двор. Комнаты раздельные. Правда, дом старый, батареи плоховатые. Но зима уже заканчивается. И там обогреватели есть, три штуки.
- Мне подходит, - сказал Михаил, доставая деньги.
Так, ровно через сутки после того, как за ними закрылись большие ворота элитного коттеджа, Мишка открывал ключом дверь своего нового пристанища. Друг стоял за его спиною.
- Проходи, Олег, - спокойно сказал Миша, пропуская его впереди себя. – Вот твоя комната. Сюда никто не войдет, даже я. И никто тебя больше не тронет.
Он принес в комнату два обогревателя. Олег, зябко ссутулив плечи, сидел на узкой кровати.
- Я пойду на кухню, еды какой-нибудь придумаю. Ты выходи, когда проголодаешься, окей?
