Срезают лазером сосули,В лицо впиваются снежины.До остановы добегу ли,В снегу не утопив ботины?А дома ждет меня тарела,Тарела гречи с белой булой;В ногах – резиновая грела,И тапы мягкие под стулом… –ну и так далее (http://www.online812.ru/2010/04/16/014/pda.html).
Греча, между прочим, – это в Питере так и говорят. Как и кура. Да и всякие там снежины вполне в русле разговорного тренда: запара, пробá на трёхе, подтяги в поряде, о которых я уже писала, и т. д. Меня вот дочка как-то с утра спрашивает: «А где моя флеша?» Флешку, значит, где-то посеяла.
Сос уля – нормальное старое слово, в диалектах его полно, можно найти в текстах Василия Белова, Бориса Шергина. Конечно, Валентина Ивановна с прической и неподражаемо важным видом его надежно – или безнадежно – скомпрометировала. А если бы мы его узнали, скажем, от Набокова? Вот:
Песком, будто рыжей корицей, усыпан был ледок, облепивший ступени крыльца, а с выступа крыши, остриями вниз, свисали толстые сосули, сквозящие зеленоватой синевой. Сугробы подступали к самым окнам флигеля, плотно держали в морозных тисках оглушенное деревянное строеньице (Рождество, 1925).
Не знаю, стоит ли упоминать Андрея Белого, автор сильно на любителя. Но все же – это вам не Матвиенко с лазером:
И не шел снежный лепень; отаи – подмерзли; сосули не таяли; великомученица Катерина прошла снеговой заволокой; за нею, кряхтя, прониколил мороз; он – повел к Рождеству, вспыхнул елками, треснул Крещеньем, раскутался инеем весь беспощадный январь (Москва, 1926).
<p>По милу хорош</p>Недавно в Фейсбуке было очень интересное обсуждение. Журна лист Сергей Пархоменко рассказал о своем знакомом:
У него есть устойчивая и очень характерная манера произнесения возвратных глаголов – с заменой «-сь» на «-ся»: «У нас получилося…», «это мне нравилося…», «оказалося, что все сложнее…» Причем это не шутка, а совершенно естественная для него манера речи. По лучается как-то очень трогательно-старомодно и по-домашнему. Но в устах современного человека звучит несколько странно. От куда это могло взяться у совершенно городского образованного че ловека?
И вот все наперебой бросились отвечать: «фи, так толь ко в деревне говорят» или – «да это он небось приехал» (дальше люди перечисляют самые разные территории, где им доводилось слышать подобное). Впрочем, в народных сказках (козлятушки, отопритеся), в стихах и песнях («…Горе горькое по свету шлялося…», «А я остаюся с тобою…») это совершенно нормально. В стихах Корнея Чуковского вообще сплошь и рядом (испугалася, спасайтеся, воротитеся, засмеялися). Но замечательно, что Чуковский использовал такие формы и в обычной речи (есть записи). А вот Лидия Корнеевна таких форм вроде уже не использовала… Тут все ста ли вспоминать, что -ся после гласных окончаний произносил и Ю. М. Лотман, и в его устах это звучало совершенно не некультур но, а органично и очаровательно. Кто-то написал, что так говорил и Сахаров. Очень может быть. А вот как все та же Л. К. Чуковская описывает речь А. Д. Сахарова: «В речи Сахарова есть сдержанность, некая суховатость, сродни академической. И при этом нечто чуть старинное, народное, старомосковское. Он произносит „удивилися“, „испугалися“, „раздевайтеся“… Говорит он замедленно, чуть сбиваясь в поисках точного слова» («Процесс исключения»). В Корпусах нашлось (нашлося) много приме ров из речи интеллигентов старшего поколения, изумительнейших носителей русского языка, которые тоже говорят: началася, оказалися. А вот поди ж ты – услышишь такое в речи относительно мо одого человека – и вздрогнешь.
