О чём речь полностью

Есть старый анекдот. Человек в поезде читает книгу, поминутно восклицая: «Ух ты!», «Вот это да!», «Не может быть!» Наконец кто-то из попутчиков не выдерживает: «Простите, а что это вы такое увлекательное читаете?» Тот показывает обложку: «Орфографический словарь». В 2009 году был издан приказ за подписью тогдашнего министра Фурсенко, в котором перечислены словари, содержащие нормы русского языка «как государственного», отчего сделалось страшное общественное беспокойство. Надо заметить, что перечисленные в приказе (а он направлен против заполонивших рынок абсолютно «левых» словарей) словари – не лучшие (кроме Грамматического словаря Зализняка, разумеется), но и далеко не худшие. Хотя, признаться честно, я лично для домашних орфоэпических нужд пользуюсь, например, не словарями из списка, а классическим орфоэпическим словарем под редакцией Р. И. Аванесова, изданным в 1997 году шестым стереотипным изданием, а вообще-то вышедшим в 1983 году, то есть более четверти века назад. Ну не так уж стремительно меняются орфоэпические нормы, не стоит преувеличивать. Надеюсь, что огромное количество написанных мною за последние лет двадцать текстов о языковых изменениях дает мне право на такое заявление. Конечно, в сложных случаях можно в интернете или на работе посмотреть, что другие словари пишут. Но таких случаев не так много. Никакой культурной катастрофы от того, что все учреждения наводнятся рекомендованными словарями, не произойдет – хотя вообще-то по-хорошему, если государство так уж хочет, чтобы мы этими словарями руководствовались, ему следовало бы обеспечить бесплатный доступ к их электронным версиям в интернете для всех желающих.

Но вот уж сколько лет прошло, а знакомые по-прежнему спрашивают меня: «Ну, и как ты относишься к новым нормам русского языка?» Люди привычно сокрушаются: безграмотность становится нормой! А всё падкие на сенсации журналисты. Думаю, что авторы большинства репортажей не смотрели ни словари из списка, ни более ранние словари.

Они до сих пор пережевывают одни и те же несколько примеров, очевидным образом сообщенные одним лингвистом. И – опять цитирую анекдот – чукча знает этого человека. А что, собственно, должны продемонстрировать примеры?

Ах, ужас, теперь допускается кофе не только в мужском, но и в среднем роде! Но откроем тот четвертьвековой давности авторитетный словарь, на который я уже ссылалась. Там уже допускается средний род для слова кофе. Конечно, если в качестве источника сведений об орфоэпии использовать исключительно рекламу кофе, где актер Калныньш с интонацией обольстителя говорит: «Только он!..» Но вот, например, покойный академик Топоров считал, что слово кофе должно быть среднего рода и настаивать на мужском роде вопреки системным соображениям и тенденциям развития русского языка – это пустое упрямство снобов.

А недавно мне попалось в Фейсбуке сообщение Дмитрия Браткина из СПбГУ – он рассказывает, что читает Марка Алданова, русского эмигрантского писателя, роман 1957 года:

Кстати, помните утесовскую «Песню старого извозчика»:

Теперь уже мало кто знает, что слово метро могло употребляться в мужском роде. Слово кофе, впрочем, я сама использую как слово мужского рода – да словари ведь этого и не запрещают, даже рекомендуют. Но дело же не в том!

Или вот еще. Что за новости – слово йогурт теперь разрешается произносить с ударением на «у» – йогýрт!!! Ха-ха-ха, вот дураки, где это они такое слышали. Подтянем нарукавники, поправим очки и заглянем в аванесовский словарь.

Так там допускается только (!) йогýрт. Таково было старое ударение, и именно с таким ударением это слово грамотные люди произносили еще до того, как йогурты появились на отечественных прилавках, лишь позже оно изменило ударение. Кстати, именно с ударением йогýрт я это слово слышала лет пятнадцать назад от академика Зализняка. Не знаю, как он его сейчас ударяет, а спросить неудобно: лингвистов уже совершенно замучили несчастным йогуртом. Кстати, в русской эмигрантской литературе можно встретить написания егурт и ягурт – а они ясно показывают, что люди слышали и произносили это слово только с ударением на втором слоге.