О чём речь полностью

И еще. Я посмотрела Грамматический словарь А. А. Зализняка. Этот словарь, как я уже как-то упоминала, обратный, то есть слова упорядочены по алфавиту от последней буквы слова к первой. Я проглядела все слова на -евый. Там, кроме слова замшевый, есть, конечно, и другие прилагательные, образованные от существительных женского рода первого склонения (спаржевый, саржевый и пр.), но их намного (наверно, на два порядка) меньше, чем прилагательных, образованных от существительных мужского рода (плюш – плюшевый) или женского на согласный, третьего склонения (бязь – бязевый). Иными словами, прилагательное замшевый и вправду намекает скорее на замш, чем на замшу. Возможно, это тоже поддерживает ошибочную форму.

В общем, ясно, что ничего не понятно. А вы говорите: «Двоечники! Доколе!»

Один читатель обратил мое внимание на легкую географическую несообразность в известной песне «Здравствуй, столица!» (музыка С. Каца, слова А. Софронова):

Действительно, достаточно взглянуть на карту Москвы, чтобы понять, что солнце у поэта Софронова движется на север (ну, разве что слегка на северо-запад). Скорее оно должно было бы спешить куда-нибудь к Смоленской или хоть – чтоб в стихотворный размер уложиться – к «Баррикадной». Тут я подумала: а не допускаю ли я сама анахронизм, считая, что речь идет о станции метро, а не о площади Маяковского. Но нет, все в порядке, станция была построена за несколько лет до написания песни. Вот «Баррикадной» тогда, конечно, не было. Остается Смоленская, а стихотворный размер все равно нарушен уже в предыдущей строчке.

Это напоминает известное предание из лицейской юности Пушкина: «Встаёт на западе румяный царь природы…» Однажды профессор Кошанский задал ученикам написать стихи на тему «восход солнца». Бедолага Мясоедов (партийная кличка Мясожоров), промучившись дольше всех, выдал строку «Блеснул на западе румяный царь природы» – и умолк. Тогда кто-то добрый и речистый – то ли Пушкин, то ли Илличевский, тут источники путаются в показаниях, продолжил: «…И изумленные народы / Не знают, что начать: / Ложиться спать или вставать». К тому же строка Мясоедову и не принадлежала, он ее позаимствовал у поэтессы Анны Буниной. Я тут недавно прочитала: вот, мол, не повезло – и строчка-то не его, а весь позор достался ему. Но позвольте, у Буниной все в порядке с географией и астрономией. В элегии «Сумерки» она написала: «Блеснул на западе румяный царь природы, / Скатился в океан, и загорелись воды». У нее описан закат, а не восход. Так что это лично у Мясоедова не получилось, как пел Высоцкий, «чтобы солнце взошло на востоке».

Кстати о московской топографии. Вспоминается стихотворение Андрея Туркина:

Вроде все на месте – с поправкой, разумеется, на уходящую натуру.

Термин аналоцизм не так распространен, как анахронизм, но вполне понятен. Известный пример аналоцизма – в стихотворении Маяковского «Бруклинский мост»:

Отсюда безработные в Гудзон кидались вниз головой.

Чтобы проделывать это, безработным приходилось бы пролетать над Нью-Йорком километра по три.

Конечно, поиск несообразностей в художественных текстах – занятие сомнительное. Ну да, у Толстого маленькая княгиня была беременной года два (так получается, если соотнести действие романа с историческими событиями), ну и что? Мы же любим его не только за это. А уж о стихах что и говорить. Ну увидел поэт так, ну совместились у него две картинки. Про живопись же давно никто не говорит, что картины Пикассо или Модильяни несколько искажают реальность. Особенно интеллектуалы любят вышучивать Пастернака – не всегда, кстати, по делу. Сколько раз я слышала хихиканье по поводу строк:

Вот, например: «Последовательность действий не оставляет сомнения, что Ивинская носила халат под платьем» (http://ptitza.livejournal.com/495761.html). Между тем мне всегда казалось очевидным, что слово платье употреблено здесь в старом значении «одежда». Падая в объятья, возлюбленная сбрасывает одежду, то есть халат – он спадает сам собой, так естественно, как опадают листья с деревьев.