Если же совершается превращение данной формы движения в другую, то в области механических явлений мерой этого движения становится уже не импульс, а кинетическая энергия («живая сила»). С этих позиций Энгельс разъясняет суть спора между математиками XVII—XVIII вв. о мере движения. Таково содержание главы II «Механика». В конце её намечен прямой переход к следующей главе, центром которой становится учение об энергии, как мере движения, о её количественном сохранении и качественном превращении её форм.
Первой и простейшей из таких физических форм, непосредственно примыкающей к механическому движению, является теплота.
Именно раскрытие — сначала чисто эмпирическое, а затем и в теоретической форме — её связи с механическим движением и их взаимного превращения друг в Друга явилось важнейшим отправным пунктом для познания основного физического закона движения — закона сохранения и превращения энергии.
История его открытия, как показывает Энгельс, свидетельствует о том, что восхождение от единичного через особенное к всеобщему есть не только общий закон всякого познания, но и закон, следуя которому ученые приходят к открытию новых законов природы. Тем самым здесь диалектика раскрывает свои логическую и теоретико-познавательную функции. Поэтому именно здесь показано, как «работают» названные три категории диалектической логики.
Диалектический цикл здесь замкнулся, когда после открытия прямого превращения механического движения в тепловое (получение огня путем трения) удалось добиться обратного превращения теплоты в механическое движение (в паровой машине). Таково содержание главы III «Физика. Теплота». В ней показано, что теплота, как более сложная и более конкретная (нежели механическая) форма движения, возникает в качестве одной из физических его форм, которые Энгельс называет молекулярными движениями (поскольку он трактует всю физику как механику молекул). Не останавливаясь специально на лучистой форме движения (т.е. на свете), Энгельс особое внимание уделяет электричеству, поскольку от него может быть осуществлен (через электрохимию) прямой переход от физики к химии.
После критического анализа бытовавших в те времена теорий электричества и господствовавшего здесь почти безраздельно сугубого эмпиризма Энгельс рассматривает взаимные превращения электричества в химизм (в электролитической ванне) и химизма в электричество (в гальваническом элементе). Затем следует разбор способа действия электрического движения и особенности протекания химического процесса в цепи. Заканчивается все это изложение раскрытием меры электрического движения, совершенно аналогичной, даже по форме её выражения, мере механического движения.
Таково содержание главы IV «Физика. Электричество». Центральным вопросом в ней является соотношение эмпирии и теории, описания и объяснения (обобщения).
Осуществив переход от физики к химии через электрохимию (подобно тому, как от механики к физике переход был осуществлен через механическую теорию теплоты), Энгельс прежде всего в области химии рассматривает тот же центральный вопрос предыдущей главы: соотношение теории и эмпирии. Затем он переносит главное внимание на теорию, каковой в химии служит атомистика. Сопоставление с химической атомистикой Энгельс начал проводить уже в начале предыдущей главы.
Химическая атомистика вводит в химию понятие дискретности и вместе с тем понятие качественно различных ступеней усложнения и развития материи (новая атомистика). В соответствии с этим Энгельс показывает, как «работают» здесь категории дискретности (прерывности) и непрерывности применительно к структуре материи, как вообще стоит здесь вопрос о количественной делимости и качественной неделимости.
Так как назначение химии Энгельс видит в том, что химия подводит к живому белку и призвана осуществить диалектический скачок от неживого вещества к жизни, он уделяет особое внимание процессу развития органических веществ, начиная от его простейших форм (парафинов, т.е. насыщенных нормальных углеводородов жирного ряда) и кончая белками (и вообще биополимерами, по современной терминологии). Весь этот путь развития органического вещества представляет собой реальный процесс восхождения от абстрактного к конкретному, а потому эти две категории играют здесь видную роль. Кроме того, вопрос о гомологических (как и о всяких других естественных рядах) выдвигает понятие место отдельного (тела, вещества, существа) в общем ряду всех данных связанных между собой предметов (тел, веществ, существ). Тем самым здесь обнаруживается роль категорий общего и отдельного, когда отдельное определяется через общее (через то место, которое оно занимает в общем закономерном ряду).
Поскольку «клеточку» органической химии особенно подробно впервые исследовал химик и марксист-диалектик К. Шорлеммер, ему здесь уделяется особое внимание. В заключительном разделе главы «Жизнь как химизм белков» особо выступает противоречие устойчивости и изменчивости, лежащее в самой основе функционирования всех форм жизни, начиная от простейших.
