Отношения же между религиозными лидерами Старого города и светскими сионистскими лидерами, напротив, всегда оставались сдержанными, поэтому Хагана не имела в Старом городе сколько-нибудь надежной опоры. В ночь голосования в ООН в Еврейском квартале Старого города насчитывалось всего восемнадцать бойцов Хаганы. Весь арсенал Еврейского квартала состоял из шестнадцати винтовок, две из которых к тому же не стреляли, двадцати пяти пистолетов и трех финских автоматов.
Исраэль Амир понимал, что арабы в любой момент могут перерезать маршрут автобуса № 2 и лишить евреев Старого города какой-либо связи с остальным Иерусалимом. И пока автобус еще ходил, Амир решил переправить в Старый город столько людей и оружия, сколько мог выделить из своих скудных резервов.
Это не было поспешным решением. Те же простые человеческие чувства, которые прежде сближали арабов Старого города с евреями, теперь привели к вражде. Несколько арабов, живших в Еврейском квартале, покинули свои дома. Один араб-пекарь оставил в печи еще теплое тесто и, покидая квартал, вручил офицеру Хаганы ключ от пекарни. Начали вспыхивать первые драки и раздаваться первые выстрелы. Шестнадцатилетний Нади Дайес тот самый официант, который в день разгрома еврейского торгового центра с гиканьем помчался вслед за погромщиками, тоже жил в Еврейском квартале. Семья Нади всегда была дружна с соседями-евреями, однако, как он вспоминал впоследствии, в эти дни после голосования в ООН "чувства арабов были накалены, и постепенно мы начали верить, что каждый еврей — наш смертельный враг, который хочет захватить наши земли и уничтожить нас".
Нади Дайес отправился на базар и купил себе пистолет. А затем как-то вечером, в декабре, в квартале началась стрельба. Шестнадцатилетний мальчишка подскочил к окну и разрядил свой пистолет в темноту. И тут он услышал истошный вопль старой еврейки, к которой он уже лет десять ходил по субботам зажигать лампу.
— Не стреляй, не стреляй! — кричала она. Разве мы не соседи больше?!
В Иерусалиме, как и во всей Палестине, стратегия и тактика Хаганы базировались на идеях Бен-Гуриона, который считал, что евреи должны удержать все, что им принадлежит: не покидать ни одного дома, ни одного киббуца, ни одной фермы, ни одной конторы и каждый пункт, даже самый изолированный и отдаленный, защищать так, словно это сам Тель-Авив. Однако евреи Иерусалима начали выезжать из тех кварталов, где жили арабы. Чтобы предотвратить это, Исраэль Амир решил заставить арабов первыми покинуть такие кварталы: к стенам арабских домов и к ветровым стеклам арабских машин приклеивались плакаты с угрозами, на видных арабов обрушивалась лавина анонимных телефонных звонков, а в особо серьезных случаях бойцы Хаганы перерезали в арабских районах электрические и телефонные провода, стреляли в воздух и устраивали шумные взрывы, стараясь вызвать панику. В ряде случаев эта тактика оказывалась успешной: так, в одно прекрасное утро арабы из деревни Шейх-Бадр, притулившейся под склоном холма, на котором позднее было воздвигнуто здание Кнесета, покинули свои дома и бежали.
В это самое время Абдул Кадер Хусейни провел свою первую организованную операцию в Иерусалиме. Так же, как и Амир, он преследовал прежде всего не практическую, а психологическую цель — "предостеречь евреев", как объяснял своим людям один из его командиров. Объектом атаки стал дом в квартале Санхедрия, где была расквартирована группа бойцов Хаганы.
Сто двадцать "священных воинов", специально для этого привезенных на грузовиках из Хеврона, в проливной дождь приблизились к дому на сто метров и по сигнальному выстрелу Абдула Кадера Хусейни открыли огонь. Стрельба продолжалась минут пятнадцать, пока не появился британский бронированный автомобиль. После этого арабы отступили, понеся в этом бою свою первую потерю: одного из них укусила змея.
Исраэль Амир начал постепенно посылать своих людей в Старый город. С каждым рейсом автобуса № 2 в Еврейском квартале появлялось несколько новых бойцов Хаганы, переодетых студентами, талмудистами или рабочими. К середине декабря Хагане удалось переправить в Еврейский квартал сто двадцать человек.
Однако к арабам тоже постепенно прибывало подкрепление — это были вызванные из деревень люди муфтия, а также добровольцы из Ирака, Сирии, Транс-Иордании; они не меньше, чем бойцы Хаганы, горели желанием поставить Иерусалим под свой контроль. С их прибытием ночные перестрелки между арабскими и еврейскими аванпостами стали постоянным явлением.
Участившиеся беспорядки послужили причиной появления в Старом городе третьей волны вооруженных людей: это были шотландцы в зеленых юбках, солдаты Горного полка легкой пехоты — одного из самых прославленных полков британской армии. Однако их присутствие почти не повлияло на волну ночных перестрелок с их неизбежными последствиями.
