Белая с голубыми полосами пачка стирального порошка стояла там, где было условлено. Ури Коэн, студент-биолог Еврейского университета, тот самый, который в ночь голосования в ООН целовал каждого встречного на пути от своего дома до центра города, спокойно шагнул через порог в убогую хижину. Семеро остальных уже ждали его. Первый из пришедших поставил пачку на условленное место на подоконник — знак того, что все спокойно; последний из уходящих должен был убрать стиральный порошок с подоконника.
Все семеро знали Ури Коэна лишь по его конспиративной кличке Шамир. Все они были членами подпольной еврейской террористической организации Эцель ("Иргун цваи леуми", что значит "Национальная военная организация"). Эту организацию ненавидели англичане, ее боялись арабы, от нее отмежевывалось большинство евреев. Члены Эцеля считали своим идеологом умершего в 1940 году Владимира Жаботинского, который мечтал о Еврейском государстве "по обоим берегам Иордана". Для Эцеля решение Черчилля о создании Трансиорданского эмирата было вопиющим нарушением "Декларации Бальфура". Они хотели получить всю землю, которая когда-то принадлежала библейскому Израильскому царству, и по возможности без обременительного присутствия арабского населения.
Если Еврейское агентство, которое представляло большую часть ишува, старалось добиваться своих целей путем переговоров и проявляло сдержанность, то Эцель, а также отпочковавшаяся от него группа Лехи[2] ("Лохамей Херут Исраэль" — "Борцы за свободу Израиля") уповали только на силу оружия. Ради достижения своих целей они не брезговали убийствами и террористическими актами. На гербе Эцеля была изображена поднятая в сжатой руке винтовка в обрамлении надписи "рак ках" ("только так").
Выполняя свой девиз, члены Эцеля уже пролили кровь около трехсот, большей частью ни в чем не повинных людей, в частности тех девяноста арабов, евреев и англичан, которые погибли в результате самой знаменитой операции Эцеля — взрыва в отеле "Царь Давид" 22 июля 1946 года. Многими своими действиями Эцель вызвал возмущение мира и негодование своих еврейских соотечественников — мстя за казнь одного из своих товарищей, члены Эцеля повесили двух британских сержантов и подсоединили их трупы к минам — ловушкам.
Жестокости, творимые Эцелем, были причиной распространения антиеврейских настроений среди британских солдат и офицеров.
Но, с другой стороны, террористические акты Эцеля принесли и иные плоды: британская общественность стала все активнее выступать против присутствия Англии в Палестине, и это сыграло важную роль в решении Клемента Эттли отказаться от мандата.
Члены Эцеля восприняли решение ООН о разделе Палестины как противозаконное и абсолютно неприемлемое. Особенное возмущение вызвал план интернационализации города, который, как они объявили, "был и навеки останется нашей столицей".
Незадолго до голосования в ООН Менахем Бегин, лидер Эцеля, с виду мягкий и интеллигентный человек, на тайном совещании сказал своим командирам: "В ближайшие месяцы мы должны уделять Иерусалиму главное внимание". Первая акция была направлена против арабов Лифты и Ромемы — поселков на западной окраине Иерусалима; жителей этих поселков обвинили в том, что они передавали сведения о передвижении еврейских автоколонн, следующих из Иерусалима в Тель-Авив. Затем Эцель провел ряд операций в центре города. 13 декабря один из бойцов Эцеля бросил две бомбы в толпу арабов у Дамасских ворот; шесть человек было убито и сорок ранено.
Готовность к участию в таких акциях была, пожалуй, единственным, что сплачивало весьма несхожих членов Эцеля.
Восемь человек из группы Ури Коэна, собравшихся в убогой лачуге йеменитского квартала Иерусалима, были типичными представителями Эцеля. Один из них был пожилой человек, торговавший на улице Бен-Иехуды розами, которые он развозил в детской коляске; попутно он собирал необходимые организации сведения. Другой был чернорабочим из Йемена; он едва умел читать и писать. Третий, родом из Польши, наиболее фанатичный член ячейки, был религиозным ортодоксом, жившим в Меа-Шеариме. Ури Коэн жаждал деятельности.
— Хагана ничего не делает, — часто жаловался он, — и мы тоже палец о палец не ударяем. Однако это собрание оказалось не таким, как обычно.
Командир группы объявил Ури, что его направляют на командирские курсы Эцеля. А это означало, что он наконец по-настоящему включается в борьбу.
