Обвиненные их критиками в том, что они «продают» Китай иностранцам, реформаторы как в XIX, так и в XX веках стремились использовать западные технологии и экономические инновации в целях укрепления мощи Китая при сохранении его самобытности[449]. Чжоу Эньлай напрямую ассоциировался с китайско-американским сближением и с попыткой вернуть дела в стране в нормальное русло после «культурной революции», против чего — и того и другого — выступала «банда четырех», называя такую политику предательством революционных принципов. Дэн Сяопина и ему подобных лиц, типа Ху Яобана и Чжао Цзыяна, ассоциировали с экономическим прагматизмом, на который нападала «банда четырех», объявляя это восстановлением некоторых форм капиталистической системы.
По мере все большего ослабления Мао Цзэдуна китайское руководство втянулось в борьбу за власть и споры о судьбе Китая, больно ударив тем самым по китайско-американским отношениям. Когда китайские радикалы набирали относительную силу, наступало охлаждение в китайско-американских отношениях. Когда свобода действий Америки ограничивалась из-за внутренних беспорядков, это укрепляло аргументацию «левых» о том, что Китаю, дескать, совсем не обязательно лишаться идеологической чистоты и привязывать свою внешнюю политику к стране, которая сама разрывается от внутренних разногласий и не в состоянии помочь в плане безопасности Китая. До самого конца Мао Цзэдун пытался решать это противоречие: оставить неизменным свое наследие в виде перманентной революции и одновременно сохранить стратегические отношения с Соединенными Штатами, считая их важными для безопасности Китая. Он производил впечатление человека, симпатизирующего радикалам, даже когда национальные интересы требовали от него поддержания новых отношений с Америкой, которая, в свою очередь, не вдохновляла его из-за своих внутренних разногласий.
Мао Цзэдун в расцвете сил мог бы справиться с внутренними конфликтами, но стареющий Мао Цзэдун все больше разрывался перед лицом проблем, им же самим и созданных. Чжоу Эньлай, самый преданный Мао Цзэдуну на протяжении 40 лет человек, стал жертвой двойственности натуры Мао.
В автократическом обществе второму лицу выжить политически весьма сложно по определению. Для этого требуется поддержание такой степени близости в отношениях с руководителем, которая не оставляла бы места для соперника, но связь с ним не должна быть слишком тесной, чтобы руководитель не почувствовал для себя угрозу. Ни одно из вторых лиц Мао Цзэдуна не выдержало хождения по натянутой проволоке: Лю Шаоци, бывшего «номером два» и занимавшего должность Председателя КНР с 1952 по 1967 год, арестовали во время «культурной революции», а также Линь Бяо — обоих уничтожили политически и в результате лишили жизни.
Чжоу Эньлай являлся нашим главным партнером по переговорам на всех встречах. Мы обратили внимание во время визита в ноябре 1973 года на его большую, чем обычно, осторожность и более почтительное поведение с Мао Цзэдуном, чем всегда. Но компенсацией за это стали три часа разговоров с Мао: мы услышали наиболее глубокий обзор внешнеполитической стратегии, когда-либо сделанный перед нами. Беседа закончилась, и Мао Цзэдун проводил меня до выхода, а в официальном сообщении говорилось о том, что Председатель и я имели «беседу, прошедшую в дружественной атмосфере, по широкому кругу вопросов».
С явного указания Мао Цзэдуна все переговоры завершались быстро и благополучно. В заключительном коммюнике совместную борьбу с гегемонизмом «Азиатско-Тихоокеанского региона» (как это было в Шанхайском коммюнике 1972 года) глобально расширили. Подтвердили необходимость проведения и впредь углубленных консультаций между двумя странами на «авторитетном уровне». Обмены и торговля должны были возрастать. Размеры миссий связи — увеличиваться. Чжоу Эньлай обещал вызвать главу Китайской миссии связи из Вашингтона для инструктажа по вопросу о согласованном решении об интенсификации диалога.
Современные китайские историки указывают на то, что нападки со стороны «банды четырех» на Чжоу Эньлая достигли критического момента именно в тот период. Из средств массовой информации мы знали о развернувшейся в стране кампании борьбы против Конфуция, но не думали, что она имеет прямое отношение к вопросам внешней политики и китайского руководства. В делах с американцами Чжоу Эньлай сохранял хладнокровие и уверенность в себе. Только один раз его душевное равновесие покинуло его. На банкете в здании ВСНП в ноябре 1973 года во время общей беседы я отметил, что Китай остается, по сути, чисто конфуцианским государством в своей вере в единственную, универсальную и повсеместно применимую истину как образец личного поведения и общественных связей.
