Разрыв с маоизмом в то же самое время раскрыл дилемму, стоящую перед реформатором. Дилемма, с которой сталкивается революционер, заключается в следующем: большинство революций происходит из неприятия того, что считается злоупотреблением властью, но чем больше существующих обязательств идет на слом, тем больше сил должно быть потрачено на воссоздание новых обязательств. Отсюда частым результатом революций становится усиление центральной власти; чем более всеохватывающей является революция, тем более это соответствует истине.
При реформе дилемма заключается в ином. Чем больше масштабы выбора, тем сложнее разложить все по полочкам. Пытаясь повысить производительность, Дэн Сяопин подчеркивал важность «самостоятельного осмысления» и ратовал за «полное» раскрепощение сознания. Но что, если мозги, однажды раскрепостившись, потребуют политического плюрализма? Концепция Дэн Сяопина призывала «армию застрельщиков, смело думающих, смело ведущих поиск и создающих новое», но она же предполагала и то, что застрельщики ограничатся исследованием практических путей строительства процветающего Китая и не пойдут на исследование конечных политических целей. Каким Дэн Сяопин видел примирение раскрепощения сознания с потребностью политической стабильности? Шел ли он на просчитанный риск, основанный на оценке того, что у Китая нет лучшей альтернативы? Или Дэн, следуя китайской традиции, отвергал любую возможность возникновения проблем с политической стабильностью, особенно потому, что он старался улучшить жизнь китайского народа и сделать его значительно свободнее? Концепция Дэна о либерализации экономики и возрождении страны не включала в себя значимого шага в направлении того, что на Западе признали бы как плюралистическую демократию. Дэн Сяопин старался сохранить однопартийную власть не потому, что он пользовался привилегиями власти (как известно, он отказался от многих роскошных вещей, которыми пользовались Мао Цзэдун и Цзян Цин), а потому, что иначе, как он считал, наступит анархия.
Вскоре Дэн Сяопину пришлось столкнуться с этими проблемами. В 1970-е годы он предложил людям высказывать свои жалобы по поводу того, как они пострадали от «культурной революции». Но когда нововведенная гласность превратилась в зачатки плюрализма, Дэн в 1979 году оказался вынужден сам обсуждать детально свое понимание природы свободы, равно как и ее пределы:
«В последнее время небольшое число людей устраивает кое-где беспорядки. Некоторые вредные элементы не только не внимают уговорам, советам и объяснениям ответственных работников партийных и правительственных органов, но и предъявляют различные требования, сейчас невыполнимые или вообще являющиеся нецелесообразными. Они подбивают или подстрекают часть людей на штурм партийных и правительственных учреждений, захватывают служебные помещения, устраивают сидячие забастовки и голодовки, перекрывают уличное движение, серьезно подрывая служебный, производственный и общественный порядок»[507].
Перечень, представленный Дэн Сяопином, подтверждал — такие инциденты не были изолированными или редкими явлениями. Он так отозвался о Китайском кружке за права человека, отважившемся призвать президента Соединенных Штатов «позаботиться» о правах человека в Китае: «Разве мы можем терпеть такие вещи, когда иностранцев открыто призывают вмешиваться во внутренние дела Китая?»[508] В списке Дэн Сяопина числился шанхайский Демократический семинар, выступавший, судя по его оценке, за поворот к капитализму. Некоторые из таких групп, как считал Дэн, установили подпольные связи с гоминьдановскими властями на Тайване, другие говорили о необходимости просить политического убежища за границей.
Все это недвусмысленным образом свидетельствовало о существовании политических проблем. Дэн Сяопин хорошо представлял их масштабы, но он не знал, как их разрешать:
«…Борьба против этих людей не простое дело, ее не закончить в короткий срок. Мы должны основательно поработать и отделить обманутые массы (среди них много зеленой молодежи) от контрреволюционеров и вредных элементов, а также строго наказать по закону контрреволюционеров и вредные элементы…
Какая демократия нужна теперь китайскому народу? Ему нужна теперь только социалистическая демократия, иначе демократия народная. Ему не нужна индивидуалистическая буржуазная демократия»[509].
Хотя Дэн Сяопин отстаивал авторитарную форму проведения политики, он не допустил культа личности, отказался подвергнуть чистке своего преемника Хуа Гофэна (позволив ему незаметно уйти в небытие) и стал планировать упорядоченную передачу власти своим преемникам. После консолидации власти Дэн отказался занимать самые высокие официальные посты в партийной иерархии[510]. Он так объяснял мне эти факты в 1982 году, когда я встречался с ним в Пекине:
«ДЭН: …Я приближаюсь к тому периоду, когда перестану соответствовать времени.
КИССИНДЖЕР: На это не похоже, судя по документам съезда партии.
ДЭН: Я сейчас возглавляю Комиссию советников.
