Нет подтверждений тому, что это интервью Сноу было когда-нибудь предметом обсуждения на высоком политическом уровне в администрации Джонсона или что исторические трения между Китаем и Вьетнамом рассматривались соответствующим образом в какой-то администрации (включая администрацию Никсона), ведущей вьетнамскую войну. Вашингтон продолжал описывать Китай как угрозу, даже более опасную, чем Советский Союз. В 1965 году Макджордж Банди, занимавший тогда пост советника по вопросам национальной безопасности президента Джонсона, сделал заявление, типичное для американских взглядов о Китае в 1960-е годы: «Коммунистический Китай — совершенно иная проблема по сравнению с [Советским Союзом], оба его взрыва [ссылка на первое испытание ядерного оружия в октябре 1964 года] и его агрессивное отношение к своим соседям делают его крупнейшей проблемой для всех миролюбивых людей»[323].
7 апреля 1965 года Джонсон оправдывал американское вторжение во Вьетнам преимущественно ссылками на необходимость дать отпор объединенным планам Пекина и Ханоя: «У этой войны — и во всей Азии — есть другая реальность: все более нарастающая тень коммунистического Китая. Правителей в Ханое подстрекают из Пекина… Бои во Вьетнаме — часть более широкого плана достижения агрессивных целей»[324]. Государственный секретарь Дин Раск повторял те же соображения перед Комиссией по иностранным делам палаты представителей годом позже[325].
Мао фактически рассказал Сноу о своем отказе от традиционной коммунистической доктрины перманентной революции: «Там, где происходит революция, мы публикуем заявления, проводим митинги в ее поддержку. Именно это не приемлют империалисты. Мы предпочитаем говорить пустые слова и стрелять холостыми патронами, но мы не посылаем наши войска»[326].
Изучая высказывания Мао, сделанные им в прошлом, задаешься вопросом: неужели их принимали действительно всерьез и на их основе в администрации Джонсона вырабатывали стратегию по Вьетнаму? С другой стороны, Мао Цзэдун никогда не переносил их в официальную политику, частично потому, что это потребовало бы пересмотра пятнадцатилетнего курса идеологического воздействия на умы населения, в то время когда борьба за идеологическую чистоту являлась его главным лозунгом внутри страны, а причиной конфликта с Советским Союзом стало его неприятие хрущевской политики мирного сосуществования. Слова, сказанные Мао Цзэдуном Сноу, с большой вероятностью можно счесть пробой сил. Но Сноу вряд ли мог служить идеальным инструментом для запуска такого пробного шара. Ему доверяли в Пекине, по крайней мере в той степени, в какой могли доверять любому американцу, но в Вашингтоне предпочли — как это вновь случится через 5 лет — выждать каких-то более конкретных свидетельств сдвига китайской политики.
Судя по здравым стратегическим расчетам, Мао Цзэдун вел Китай к огромной беде. Если бы Соединенные Штаты или Советский Союз напали на Китай, другая сторона сохранила бы нейтралитет. С точки зрения материально-технического обеспечения удача в пограничном споре должна была бы сопутствовать Индии, поскольку Гималаи находились далеко от силовых центров Китая. Соединенные Штаты устанавливали свое присутствие во Вьетнаме. Япония со всем ее историческим багажом была настроена недружественно, а в экономическом плане она возрождалась.
Шел один из немногих периодов, когда Мао Цзэдун чувствовал неопределенность в отношении своих вариантов по внешнеполитическим вопросам. В ноябре 1968 года на встрече с руководителем австралийских коммунистов Е. Ф. Хиллом он продемонстрировал растерянность вместо привычной уверенности, скрываемой под видом морализаторства. (Поскольку маневры Мао всегда объяснялись многими сложными причинами, вполне возможно, он учитывал реакцию остального китайского руководства, которое будет читать стенограмму, и хотел передать им, что он, дескать, апробирует новые варианты.) Мао Цзэдун казался озабоченным, поскольку прошел уже довольно большой промежуток времени после Второй мировой войны, больший, чем между двумя мировыми войнами, поэтому следовало ждать неминуемой катастрофы: «В общем, сейчас нет ни войны, ни революции. Такая ситуация долго не продлится»[327]. Он сформулировал вопрос: «Вы знаете, что сделают империалисты? Я имею в виду, готовы ли они начать войну? Или, может, они не начнут войну в данный момент, но начнут ее через некоторое время? Как Вы считаете, исходя из Вашего опыта в Вашей собственной стране и в других странах?»[328] Другими словами, следует ли Китаю делать какой-то определенный выбор сейчас или разумнее подождать развития событий?
Кроме того, Мао Цзэдун хотел знать, в чем значение того, что он позднее назвал «беспорядки в мире»?
