Маршалы продолжили описание потенциальных отношений с Соединенными Штатами и их стратегического преимущества: «Решение советских ревизионистов начать агрессивную войну против Китая в большой степени зависит от отношения империалистов США»[342]. Предложив с интеллектуальной точки зрения довольно смелый, а с политической — довольно рискованный шаг, маршалы рекомендовали возобновить зашедшие в тупик переговоры на уровне послов с Соединенными Штатами. Хотя они сделали реверанс в сторону действующей доктрины, в соответствии с которой обе сверхдержавы рассматривались как угроза миру, их рекомендации оставляли мало сомнений в том, что Советский Союз расценивался как главная опасность. Маршал Чэнь И представил дополнение к точке зрения своих коллег. Он указал, что «если в прошлом Соединенные Штаты отклоняли китайские заходы, то новый президент Ричард Никсон, по-видимому, готов склонить Китай на свою сторону». Он предложил, как он назвал, «дикую идею»[343]: поднять американо-китайский диалог на более высокий уровень — по меньшей мере на министерский или, может быть, выше. Самым революционным стало предложение снять условие относительно урегулирования первым вопроса о возвращении Тайваня:
«Во-первых, когда встречи в Варшаве [переговоры на уровне послов] будут возобновлены, мы можем проявить инициативу и предложить провести китайско-американские переговоры на уровне министров и даже выше, с тем чтобы решить основные и связанные с ними проблемы в китайско-американских отношениях… Во-вторых, китайско-американская встреча на более высоком уровне имеет стратегическое значение. Нам не следует выдвигать никаких предварительных условий… Тайваньская проблема может быть решена постепенно на переговорах более высокого уровня. Более того, мы могли бы обсудить с американцами и другие вопросы стратегического значения»[344].
Давление со стороны Советского Союза предоставляло все больше поводов для этого. Перед лицом возрастающей концентрации советских войск и крупного столкновения на границе в Синьцзяне 28 августа ЦК КПК отдал приказ о мобилизации всех китайских военных подразделений вдоль всех китайских границ. Возобновление контактов с Соединенными Штатами стало стратегической необходимостью.
Когда Ричард Никсон принес клятву при вступлении в должность президента, проблемы Китая предоставили ему чрезвычайную стратегическую возможность, хотя это еще не было так ясно для его собственной администрации, расколотой из-за Вьетнама. Многие из высокопоставленных политиков, принимавших решение защищать Индокитай от того, что являлось, как они полагали, совместным нападением со стороны Москвы и Пекина, стали переоценивать свои позиции. Значительные круги власть имущих — достаточно значительные, чтобы осложнять действующую политику, — пришли к мнению, что вьетнамскую войну не только нельзя выиграть, но и что она в своей сути отражала моральное поражение американской политической системы.
Никсон не думал, что можно закончить войну, на которую его предшественники через полмира отправили полмиллиона американских солдат, выйдя из нее без каких бы то ни было условий, как того требовали многие из его критиков. Он серьезно относился к обязательствам своих предшественников от обеих партий, чьи решения сейчас ставили его перед сложным выбором. Никсон знал: как бы мучительна ни была вовлеченность Соединенных Штатов во Вьетнаме, США оставались сильнейшей страной в союзе с другими странами против коммунистической агрессии во всем мире. Репутация Америки — превыше всего. И поэтому администрация Никсона, где я работал в качестве советника по вопросам национальной безопасности, а затем и государственного секретаря, искала пути поэтапного выхода из Индокитая, стремясь дать народам этого региона возможность сформировать свое будущее и сохранить в мире веру в роль Америки.
Критики Никсона сравнивали новый подход с внешней политикой, у которой существует всего одна проблема: фактически безоговорочный выход из вьетнамской войны, полное игнорирование миллионов населения Индокитая, связавших свою жизнь с американским миром, и множества стран, объединивших свои усилия по повелению Америки. Никсон принял твердое решение окончить войну, но точно так же он хотел бы придать Америке динамичную роль в деле перестройки международного порядка, постепенно нарождающегося пласт за пластом. Никсон намеревался освободить американскую политику от колебаний из одной крайности (имеются в виду данные ранее обязательства) в другую (речь идет о выходе из войны) и приземлить ее, поставив за основу национальные интересы, которые должны всегда сохраняться, независимо от смены администраций.
