О клинках и крыльях полностью

— Я ее отведу, — вмешивается Эльдит прежде, чем я нахожу, что сказать.

Каин просто кивает и идет к следующей паре.

— Откровенная халява! — кричит он на них. — Еще раз!

Я смотрю на Эльдит, но она отказывается смотреть мне в глаза, и вместо этого просто подходит и просовывает свою крепкую руку мне под плечи.

Мне стыдно за то, как легко я позволяю ей принять на себя свой вес, но боль становится невыносимой.

Мы идем обратно через туннель. Эльдит берет на себя почти весь мой вес, а я неловко подпрыгиваю, от чего моя здоровая нога ноет от напряжения. Мы не обмениваемся и словом, пока неловко спускаемся на два пролета вниз по ступенькам и проходим по песчаному берегу, пока не добираемся до скопления приземистых зданий. Еще одни двери с прихотливой резьбой не привлекают моего внимания, ведь теперь пульсирующая боль охватила всю мою голень, отвлекая меня от всего остального. Эльдит стучит и через секунду дверь распахивается.

Улыбка гаснет на лице Эрика, когда он видит нас.

— Ну, много времени это не заняло, — говорит он.

ГЛАВА 16

МАДДИ

Боль делает меня нетипично злой, и это, должно быть, заметно, потому что Эрик касается меня с извиняющимся выражением на лице.

— Я имел в виду, что немного времени, чтобы попасть сюда, заняло у любого из вас, а не конкретно у тебя, — говорит он.

Ну, конечно.

— Спасибо, — говорит он Эльдит, отпуская ее. Немного помедлив, она разворачивается и уходит. Инстинктивно мне тоже хочется ее поблагодарить, но я заставляю себя этого не делать.

Она сломала мою долбаную ногу. Мне не за что благодарить ее.

Когда Эрик принимает на себя мой вес, двигаться становится проще, потому что он гораздо сильнее. Он ведет меня через небольшой зал, так заросший лианами и ветвями, что кажется, будто мы все еще снаружи, а потом мы попадаем в комнату с низким, состоящим из балок потолком. В центре стоит крепкий деревянный стол, украшенный рунами и уставленный инструментами и снадобьями, включая большую керамическую бутыль с чем-то резко пахнущим. Мятой и чем-то острым. Кроме того, на столе лежат измерительные инструменты, иглы и хирургические лезвия, на которые мне не хочется смотреть. Я замечаю аккуратно расставленные баночки с листьями, грибами, нарезанными кореньями, припарками и разноцветными порошками, стоящие на грубо отесанных полках рядом с бинтами, повязками и сложенными мехами. Связки сушенных трав свисают с потолочных балок, а внизу под ними расположены четыре набитых соломой постели, около каждой из которых стоит по ширме, украшенной геометрическим узором.

Эрик легко поднимает меня за талию и усаживает на одну из кроватей, прежде чем начать осмотр моей стопы. Сняв с меня туфлю и оценив ущерб, он говорит:

— Итак, за прошедшую ночь ты не нашла более подходящей одежды?

Я не отвечаю, потому что, если открою рот, скажу что-нибудь неприемлемое.

— Ну, это довольно легко вылечить, — говорит он после минутной тишины. У меня начинает кружиться голова, видимо усталость дает о себе знать.

— Сколько времени это займет?

Он выпрямляется, плотно сложив крылья за спиной. Желтые перья такие яркие на фоне черных, что на них невозможно не смотреть.

— Немного.

— Несколько дней? Неделю?

Часть меня задумывается, получится ли укрепить другие мышцы до новых занятий по бою, пока я не могу ходить, а другая, большая, пребывает в ужасе от мыслей о том, что я не смогу передвигаться.

Эрик коротко усмехается. Он поднимает правую руку, и атмосфера в теплой комнате меняется. Я чувствую присутствие кого-то другого, и этот кто-то будто холоднее и больше Эрика.

Я вздрагиваю, почувствовав, как что-то касается моей лодыжки. Чешуя. Прохладная чешуя скользит по коже, направляясь к стопе.

Я заставляю себя никак не реагировать, не ударить касающееся меня невидимое существо. Это змея, валь-тивар Эрика. Глаза Стража Одина изменились, зрачки стали вертикальными щелочками, а цвет радужки поменял цвет из карего в желтый. Он кивает мне, думаю, чтобы успокоить, но на деле это выглядит так же пугающе, как и его змеиный вид.

Жгучая боль вспыхивает в стопе, и я издаю болезненный вскрик. Когда же боль проходит, проходит и все остальное. Больше не чувствуется никакой боли.

Ощущение чешуи пропадает и глаза Эрика тоже становятся нормальными.

Я ошарашенно смотрю сначала на него, потом на ногу. Синяк, начавший разрастаться на стопе, все еще там, но боли нет. Я осторожно двигаю пальцами. Ничего.

Я протягиваю руку и надавливаю на синяк. Ничего. Я давлю сильнее, чувствуя кость под кожей. Но все прекрасно.

— Это… — я не могу закончить предложение. «Это» что? Невозможно? Потрясающе?

Он сможет исцелить меня от обмороков?

— В ближайшее время ты будешь чувствовать усталость и захочешь поспать. Хочешь узнать, как работает магия исцеления, пока мы ждем? — спрашивает Эрик.

Его глаза блестят, и кажется, что он знает столько всего, что мне неизвестно сейчас и никогда не будет.

Я киваю. Конечно, я хочу узнать, как происходит исцеление.

— Моя валь-тивар сейчас прямо рядом со мной. Она лежит у меня на плече.