О клинках и крыльях полностью

— Там есть сильнейшие исцеляющие артефакты, — отвечает фейри Двора Огня.

Мои мысли замедляются. Он мной манипулирует? Завлекает магией, в которой, он знает, я нуждаюсь? Но он не похож на того, кто стал бы лгать. Он совершенно спокойно говорит о вещах, которые многие предпочли бы скрыть, и я не припомню, чтобы он до этого говорил мне неправду.

Я перебираю доступные мне варианты. Конечно, Фезерблейд не позволил бы Каину найти дверь, если бы он был недостоин? А мощные исцеляющие артефакты пригодятся всем Валькириям и новобранцам, ведь так?

Поэтому боги призвали меня сюда? Фезерблейд хочет, чтобы я нашла нечто, спрятанное в Сокровищнице?

— Почему до сих пор Фезерблейд тебя сюда не пускал? — вслух спрашиваю я.

Каин складывает скрытые под перчатками руки на груди, его взгляд пылает.

— Если ты сомневаешься, принцесса, уходи.

Я сразу понимаю, что это не призыв к действию.

Это вызов.

Сраный смертоносный фейри знает, что я не могу уйти. Мне не просто не нравится мысль отказаться и забыть о Сокровищнице, она невыносима. Даже невозможна. Я буду думать о том, что там спрятано до конца своих дней. Который может настать позже, чем я рассчитывала, если за этой дверью правда есть нечто, способное исцелить меня от обмороков.

— И где список всех Валькирий? — спрашиваю я.

— В архиве. Такая информация не распространяется за пределами кроны Иггдрасиля и хранится под замком.

— Мы можем сейчас туда пойти?

Он медленно качает головой.

— Нет. Архив находится в Гнезде Грифона, — я вопросительно поднимаю брови, и он поясняет: — В комнатах Сигрун.

— Сигрун? — я округляю глаза. — Как, во имя яиц Тора, ты собрался попасть в комнаты Сигрун?

— Она будет здесь через три недели, чтобы увидеть демонстрацию сил.

— И ты собираешься попросить у нее список?

— Нет, мы собираемся его украсть.

ГЛАВА 25

МАДДИ

На самом деле я прекрасная воровка, но сообщать об этом ему я не буду.

Вместо этого я поворачиваюсь к полкам в кладовой и закрываю глаза. Если меня поймают на попытке украсть что-то у Сигрун, меня вышвырнут из Фезерблейда. Стоит ли то, что сокрыто в Сокровищнице такого риска?

Я не могу сейчас принимать решение, мой мозг переполнен, а мысли рассеяны. Три недели — долгий срок. Черт, я могу умереть до этого времени.

— Я подумаю, — говорю я, открывая глаза.

Мой взгляд задерживается на коробке, набитой частями брони, а на железном шлеме валяется что-то блестящее.

— Думай быстрее, принцесса.

Я подхожу к коробке и мои глаза расширяются от удивления, когда я вижу, что именно блестит там в свете факелов. Это браслет с лунным камнем. Камнем, недостающим чтобы восстановить тиару Скади.

Я протягиваю к нему руку и на меня падает весь груз воспоминаний о Фрейдис, эмоции от этого обжигают мое сердце. Я так сильно скучаю по ней.

Когда я беру браслет, то задеваю пальцами металлический шлем и без всякого предупреждения переношусь в галерею.

Я стою перед статуей волка и теперь не только его глаза мерцают.

Он оттаивает.

Сквозь когда-то непрозрачный лед виден густой, серый волчий мех.

Я отчаянно бросаюсь к статуе. Она остается твердой, а когда я касаюсь ее пальцами она не превращается в воду, не проливается на меня, как другие статуи. К моему удивлению, она больше не холодная, а под пальцами я чувствую тепло.

Вскрикнув, я возвращаюсь в реальность, к Сокровищнице, где стою, зажав браслет в руке.

Что только что произошло? И что у этого старого куска металла общего с моей галереей?

Каин тоже каким-то образом связан с этой статуей. Инстинктивно я решаю, что шлем тоже его заинтересует, и это вызывает желание спрятать его. Не знаю, почему, но я уверена, что хочу изучить его и понять, что связывает его со статуей волка, и не смогу этого сделать, если Каин заберет шлем себе.

Я поворачиваюсь обратно к нему, пытаясь загородить собой ящик со шлемом.

— Смотри. Лунный камень, — говорю я.

Он не отвечает. Если что-то из произошедшего и вызвало у него подозрения, он это скрывает.

— Мы с сестрой собираем драгоценные камни, годами хотели найти лунный камень. Он такой красивый, — не знаю, помогает ли моя болтовня объяснить то, как я вскрикнула, но продолжаю: — Она будет в восторге.

— Если мы сможем войти в Сокровищницу, ты подаришь сестре все драгоценности всех миров, какие бы она не пожелала, — рычит он.

— Я же сказала, что подумаю, — говорю я, стараясь не выдать облегчения от того, что он повелся на мой восторг от браслета.

Шлем слишком большой, чтобы я могла достать его из коробки и унести с собой так, чтобы Каин не заметил, так что мне придется вернуться сюда снова, уже одной.

— Нам надо идти, — говорю я. — Пока они не заметили, что тебя нет в камере и не поймали нас здесь.

— После вас, принцесса, — он указывает рукой на коридор.

***