О клинках и крыльях полностью

Только оказавшись в кладовке, я бегу к нужному ящику, и меня переполняет предвкушение. Может, если я буду держать шлем в руках достаточно долго, вся статуя волка растает. И я наконец узнаю, какое воспоминание в ней хранится.

Но шлем пропал.

Я пинаю шкаф и скалю зубы от злости.

Я его не обманула, и он понял, что я что-то нашла и вернулся за ним.

— Сраный проклятый фейри Двора Огня, — ругаюсь я.

Я зла на себя так же сильно, как и на него. У меня не больше прав брать отсюда что-то, но мне не хватило смелости сразу заявить, что это мое.

Осев на пол возле полок, я пытаюсь собраться. Может, я переместилась к статуе волка не из-за шлема. Может, это было просто совпадение, и все случилось из-за того, что я долго была рядом с Каином. Я уверена, что он как-то связан со статуей.

Мой взгляд скользит по ящикам, я встаю и начинаю перебирать их содержимое точно так же, как мозг — мысли.

Каин опасен. Я чувствую это каждой клеточкой своего тела. Он знает, что во мне есть нечто большее, чем все думают, а это делает его еще опаснее для меня. И это еще усугубится, если он поймет, что доступ к секрету, который он хочет получить от моей семьи, стоит прямо перед ним.

Еще есть то обстоятельство, что я не могу нормально думать, когда он рядом. Моя неспособность концентрироваться, а также то, куда направляются мои мысли, когда он рядом, делают меня легкой добычей.

Если он продолжит за мной следить, то быстро поймет, что я могу покинуть реальность и еще вспоминаю некоторые вещи с поразительной точностью. Мне нужно быть осторожнее, когда он рядом. Даже вообще его избегать, если получится. Однако, тот факт, что он «присматривает за мной» по поручению родителей, усложняет дело.

Я вспоминаю кровь, текущую из носа Оргида с самодовольным удовлетворением, к которому примешивается острое желание ударить его самой. Я не могла появиться там с невероятной скоростью, магически усиленной волчьим валь-тивар, как Каин, но стояла достаточно близко. Если бы я как следует прицелилась, а мой кулак был крепок, могла бы и сама сломать нос этому фейри.

Я перебираю пыльные, тупые клинки, лежащие в одном из ящиков, но ни один из них не выглядит пригодным к использованию.

Если Фезерблейд сочтет меня достойной валь-тивар и крыльев, я точно не должна надеяться, что злобный, не имеющий морали фейри-преступник из Двора Огня сделает мою жизнь легче. Мне нужно стать сильнее и жестче, а также научиться заботиться о себе. В идеале, преуспеть в чем-то.

Ужас накрывает меня при мысли о том, что когда-то в ближайшее время новобранцы увидят, как я падаю в обморок. И как по команде, будто сами мысли это спровоцировали, я чувствую, как сжимается живот.

Как можно скорее я ложусь на пыльный каменный пол, ударяюсь локтем и даже не успеваю выругаться, когда сознание окончательно меня покидает.

Очнувшись, я вообще не чувствую себя плохо, хотя незнакомое помещение и сбивает с толку.

Шестьсот пятьдесят семь. Я очнулась. Еще один обморок позади!

Еще один остался в тайне от обитателей Фезерблейда. Возможно, у меня совсем мало времени до того, как все узнают, насколько на самом деле плохи мои дела.

ГЛАВА 26

МАДДИ

Я не выдержала бы встречи с Нави в маленькой, темной спальне, так что, когда я удостоверилась в том, что перебрала все вещи перед входом в Сокровищницу, и убедилась, что ничего из этого не спровоцировало перемещение в галерею, я иду в мастерскую Сарры. Ее там нет, но я рада побыть одна.

Я сохраняю в галерею все, что связано с Сокровищницей, включая надпись на двери, которую Каин читал вслух. Статуя принимает форму груши, и в который раз я задумываюсь над тем, по какому принципу выбираются образы для воспоминаний.

Вернувшись в реальность, я жажду умиротворения, приносимого сном, и к счастью, мое тело достаточно устало, чтобы уснуть.

***

Я рано просыпаюсь от того, что Сарра трясет мое плечо.

— В общем, все рабы обсуждают то, что Каина вчера ночью выпустили из катакомб, — говорит она, пока я сонно перекатываюсь на спину. Я уснула на мехах около очага, и сейчас она подкидывает в него небольшие поленья.

— Они знают, что это была я? — бормочу я.

— Нет, но, по-видимому, сейчас его снова заперли, — она разжигает огонь и садится рядом со мной. — Что произошло? — она осматривает мое лицо и голые руки, проверяя в порядке ли я.

— Я в норме. Мы разговаривали.

Она со значением смотрит на меня.

— Ты имеешь в виду то, что он уговорил тебя его выпустить?

— Я пошла на сделку с ним ради информации, — признаюсь я.

Она качает головой.

— И?

— И он следит за мной, потому что родители ему заплатили за то, чтобы он приглядывал за моей сестрой.

Губы Сарры складываются в виде небольшой буквы «О».

— Наверное, поэтому он говорил с человеком перед тем, как вы все приехали.

Я киваю.