Помещение темное, но просторное. В левом углу, справа от меня, находится односпальная застеленная кровать, на которой расположился ноутбук и куча маек. Рядом с кроватью старая ветхая тумбочка, а на ней, в свою очередь, бутылка с водой и светильник в форме маяка. Слева от меня уместился шкаф точно такой же, как у моей бабушки на ранчо: потертый, с узорами по краям, цвета красного дерева. Я делаю неуверенный шаг и чувствую под собой какую-то вещь. Приподнимаю ногу. Черт бы побрал эти носки. Да уж, Киллиан как и все парни на свете любит поразбросать вещами. Чувствую необычный запах, кажется, жасмина. А тут довольно мило... Темно, но не страшно... Подхожу к небольшому столику около шкафа, где лежит целая куча книг, листовок, карандашей и других канцелярских предметов. Забавно. Видимо наш поэт в данный момент работает над сочинением нового романа или небольшой прозы. Однако, когда я взяла листки в руки, поняла, что это не книга, а стихи. На лице застыла улыбка, а в душе мгновенно стало тепло.
«Твои уста манили целовать,
Глаза пленили в омуте тонуть,
Я бы хотел ночами обнимать,
Чтоб на рассвете мне с тобой уснуть...»
Интересно, с кем Киллиан хочет обниматься всю ночь? Мысли опьянели и стали развязнее. Я бы хотела это контролировать, но не в силах. Когда влюбляешься перестаёшь владеть собой. Иначе говоря, тупеешь. Затем беру в руки следующий немного мятый листочек.
«Ты мой яд, я твоё лекарство,
Мне чуждо слышать ангельский твой смех,
Я полюбил и стало вдруг так ясно,
И готов пойти ради тебя на грех».
И ещё один листок. На этот раз это было уже не четверостишье, а какие-то неразборчивые наброски, но все же мне удалось понять:
«Девушка махнула рукой и без какого-либо чувства взглянула на человека в чёрном костюме. Её лицо, возможно, просило его уйти, но глаза горели самым ярким светом – они пылали любовью к нему».
Красиво... Отложив листочки в сторону, я схватилась за небольшую книжку и хотела было раскрыть её, как поняла кое-что важное... Время остановилось. Мои догадки подтвердились, когда я раскрыла обложку «книги». Потайная шкатулка. Джекпот. Этот факт смутил меня и привёл в негодование. Словно мне сбили с ног. В деревянной «книге» с обложкой Моби Дика были фотографии, украшения и сложенный листик. Сперва я взялась за просмотр фотографий. Киллиан с какой-то девушкой стоит в обнимку на фоне Эйфелевой башни и широко улыбается. На нем белая майка «Я люблю Париж», прическа немного иная (волосы были длиннее) и панамка на голове. Судя по пепельным коротким волосам и низенькому росту, рядом с брюнетом была никто иная как Ребекка. А она довольно симпатичная... На вид очень даже милая, но зачем ей поступать так со своим парнем, семьей и друзьями?.. Почему самоубийство? Зачем?
Второй фотоснимок был сделан на кухне. Киллиан держит в руках торт с цифрой «16», на его голове праздничный колпак и счастливая улыбка. Рядом с ним хлопает в ладоши Ребекка, в руке которой фотоаппарат и хлопушка. Смотря на этот снимок, чувствуешь всю их любовь друг другу... Они были такими счастливыми... Ключевое слово «были». И это так страшно, что за одно несчастное мгновение вся жизнь идёт под откос. Надо ценить время и людей, ибо все это временно. И ты тоже на определённое время. Отложив фотографии в сторону, я аккуратно беру в руки белый листочек и не спеша раскрываю его, надеясь застать стих о любви. Но это был вовсе не стих... Это было то, что я так боялась найти.
Красивый ровный почерк, чёрная ручка, странное написание буквы «и». Мое сердце забилось чаще, а тело осадили мурашки. Стало и холодно, и горячо одновременно. В глазах застыл страх и ужас... В горле комок, по вине которого не могу спокойно вздохнуть. Конечности задрожали...
«Дорогой Киллиан, мой самый дорогой и любимый человек на свете, которому я могу довериться, как себе. Я всегда любила и буду любить тебя. Ты – моя судьба, я знала об этом ещё в начальной школе, когда ты помог мне донести до дома проект по биологии. Прости меня... Любимый, дорогой мой, прости меня! Кил, я нехороший человек. Твоя девушка – плохой человек. Надеюсь, ты когда-нибудь сможешь простить меня за все то, что я натворила, но я просто не могла поступить иначе. Моя смерть и дата – не твоя вина и ничья другая. Я доверяю только тебе. И то, что ты сейчас прочтёшь, должно остаться в тайне. Прости за то, что я бросаю эту ношу на твою шею, знаю, это эгоистично, прости... Помни, я всегда буду любить тебя! Кил, я...».
