Последние дни что-то было не так, меня клонило в сон, а тело чувствовалось чужим, хотелось его снять, как колкий тесный свитер в катышках. Вот и опять, я сидела, пыталась пить кофе, который катался во рту гадкой слизью, мерила температуру (нормальная). И тут что-то зацарапало в памяти, что-то я упустила. Меееедленно-медленно, пока еще не веря, я пробралась к своей сумке, даже не наступив на Барбоса, и достала календарик. Раз, два, три… семь… четырнадцать! Клуша, ну как ты пропустила двухнедельную задержку? Как такое могло случиться? Я считала квадратики дат еще раз, и еще, и еще, и совершенно не знала, прыгать мне от радости или рыдать, – и растерялась, и захотелось уткнуться кому-то в плечо, чтобы меня уверили в том, что все непременно будет хорошо.
За моей спиной в очередной раз рухнула вешалка, и мимо пробежала моя ожившая шляпа. Дурдом. Дур-дом…
Вернувшаяся с репетиции Оксана застала меня в ванной. Я зависла на паузе, сидя на краешке унитаза, и внимательно рассматривала на свет две полосочки на тесте. Несмотря на мой испытующий взгляд, вторая полоска и не думала никуда стыдливо скрываться, напротив, сияла своей беззастенчивой радостью и сообщала мне о том, что, как бы я ни старалась, прежней жизни у меня больше не будет.
Оксана не любила лишних слов и бабских расспросов. Она взяла меня за руку и увела на кухню, где заварила мне мятный чай и дала сладко и насыщенно порыдать, вытирая щеки мягкими ушами Барбоса. Лада в комнате царапалась, скулила и рвалась меня утешить, но у меня не было сил открыть ей дверь.
Мне казалось, что кухня до самого верха набита плотной душной ватой: каждое движение требовало усилий, дыхание было горячим и трудным. Мне хотелось срочно позвонить Антону – а еще хотелось никогда и ничего больше о нем не слышать. А больше всего мне мечталось о том, чтобы спрятаться под одеяло и прикинуться, будто все это грандиозное, новое и невероятное не имеет ко мне никакого отношения.
«Это Антон?» – деловито спросила Оксана, вытирая лужу, натекшую на стол с моих щек.
«Да…»
«Он знает?»
«Нет».
«Скажешь?»
Я даже задержала дыхание и почти заткнула уши, предчувствуя, что сейчас на меня польется липкий поток увещеваний, уговоров и разъяснений:
«Нет».
«Понятно».
Оксана поставила передо мной тарелку с неумело покрошенным салатом – грубо обструганная редиска напоминала кирпичные обломки.
«Витамины. Ешь. И поплачь еще, если надо».
