Прибавь еще следующее. То непреложное обстоятельство, что лучшие из людей трудятся и, так сказать, служат в войске, является благом для всех нас. Бог задается той же целью, что и мудрец, а именно — показать людям, что все, чего они обычно боятся или чем желают обладать, в сущности, ни хорошо, ни плохо. Разумеется, что он посылает только добрым — должно быть хорошо, а что только злым — худо. Слепота, следовательно, была бы злом, если бы поражала собой глаза тех лишь людей, которых следовало бы ослепить. Так пусть же лишатся зрения Аппий и Метелл! В богатстве нет добра, а потому пусть им владеет и сводник Элий, чтобы люди видели, что деньги, посвящаемые ими в храмы, могут находиться и в притоне. Если бог захочет до последних пределов унизить какую-либо из желанных людям вещей, он отнимает ее от лучших и передает в руки самых позорных.
«Но разве справедливо, когда честного человека и увечат, и распинают, и в тюрьму сажают, между тем как какой-нибудь негодяй роскошествует и наслаждается жизнью?» Если это несправедливо, то несправедливо также и то, что храбрые мужи берут в руки оружие, терпят на войне голод и холод и, презрев раны, становятся перед валом, чтобы отразить врага, в то время как профессиональные развратники живут спокойно в городе. Что беспорочные девы должны просыпаться ночью и становиться на служение в храме, между тем как публичные женщины спят глубоким и спокойным сном. Труд зовет к себе лишь самых лучших. В то время как ничтожные людишки шатаются без дела по Марсовому полю или пьют в кабаках и коротают время в обществе тунеядцев, сенаторы часто целый день проводят в заседании.
И так происходит во всей этой огромной, именуемой миром республике: наиболее достойные трудятся, налегают на работу и на самих себя. И не из-под палки фортуны они это делают, нет, но следуют за ней по собственной воле, равняют свой шаг с ее шагом, а если бы знали, куда она движется, то побежали бы вперед. Мне снова кажется, что слышу вдохновенный голос нашего отважного Деметрия. «Только тем недоволен я, бессмертные, — сказал он как-то, — что вы не открыли мне заранее вашу волю: я бы сразу пришел туда, куда меня теперь зовут. Хотите отнять детей? Берите: я для вас их и воспитывал. Нужна какая-либо часть моего тела? Извольте: не много даю, ведь скоро и весь буду ваш. Хотите лишить меня дыхания жизни? Не буду противиться возвратить вам ваше же даяние. Словом, чего не потребуете вы у меня, все отдам с удовольствием. Жаль только, что мне не известны ваши желания, а то бы я заранее их предупредил. Зачем отнимать? Все и так ваше. Впрочем, отнимать — значит брать насильно, а я ведь все отдаю сам, добровольно».
Ничто не совершается вопреки моему желанию. Я не рабствую божеству, но соглашаюсь с ним. Его воля — моя воля, тем более что я знаю: все происходящее происходит по раз навсегда определенному закону. Нас вперед ведет судьба, и с самого рождения уже решено, что с нами будет. Отдельные факты связаны между собой как следствие с причиной. Целое с частным соединено длинным рядом причин. Поэтому, что бы ни произошло с нами, мы должны переносить это терпеливо. Ничто не возникает в силу слепого случая, но все вытекает из закона необходимости. Заранее определено, что́ тебя обрадует и что́ опечалит. Правда, во многом разнится жизнь отдельных лиц, но сущность ее одна: мы сами преходящи и все, что наше, также преходяще. А потому к чему жаловаться и роптать? Нас для этого готовили. Тело наше принадлежит природе, поэтому пусть она делает с ним, что ей угодно. Будем же всегда довольны и храбры: ведь ничего своего потерять мы не можем. Человеку добра надлежит предаться воле фортуны. Большое утешение для нас то, что не одним нам предназначена смерть, но вся вселенная подпадает этой участи. Не только нам предстоит жить и умереть, но и самим богам; и для них, и для нас это неизбежный путь. Всемогущий творец и правитель вселенной подчиняется законам, им же самим написанным. Повелел однажды — повинуется всегда.
«Но почему бог, определяя каждому удел, был так несправедлив, что на добрых возложил и бедность, и болезнь, и несчастье?» Художник для своих произведений пользуется тем и другим веществом, но сущности его изменить не может. Все держится в силу необходимости и все составляет нераздельное целое. Сонливые умы, жизнь которых — дремота, сотканы из лени, сильный — в полном смысле этого слова — человек обязан своей силой непреклонной судьбе. Правда, для него не ровен будет путь жизни: не раз обратится он вспять и не раз вернется, немало бурь придется ему претерпеть. Зато в этих бурях научится он управлять своим житейским кораблем. Ему назначено плыть против течения судьбы: много тяжелого горя натерпится он. Его дорога лежит по камням и ухабам, он сам должен будет срыть и засыпать все препятствия. Золото испытывается огнем, а добродетель — бедой. Труден путь добродетели и лежит высоко!
