Прежде всего я позаботился о том, чтобы никто не мог насильно удержать вас. Всегда открыт выход. Не хотите сражаться — можете обратиться в бегство. Поэтому я устроил так, чтобы из всех необходимых вам вещей самой легкой была смерть. Душу поместил я таким образом, что она может свободно отлететь прочь. Оглянитесь кругом — и вы увидите, какой короткий и удобный путь ведет к свободе. Выход из жизни не сделан для вас таким же долгим, как вход в нее. Если бы человек так же долго умирал, как медленно рождается, то, воистину, судьба имела бы большую власть над вами! Каждое мгновение и любое место могут вас научить, как легко отказаться служить природе и возвратить ей ее подарок. У алтарей, во время торжественных жертвоприношений, когда возносятся моления о продлении жизни, можете учиться вы смерти: от незначительной раны, как сноп, падают могучие тела быков; удар руки человеческой повергает на землю самых сильных из них; вот тонкое лезвие ножа пересекает жилы и связки, соединяющие шею с головой, и валится огромная туша! Жизнь не глубоко сидит. Чтобы прекратить ее, нет нужды мечом наносить себе тяжкие и глубокие раны. Смерть очень близко. Чтобы обрести ее, незачем далеко ходить, везде она к нашим услугам. То, что собственно называется смертью, то есть разлука души с телом, совершается так скоро, что и почувствовать не успеешь. Петля ли стянет шею, вода ли заполнит собой легкие, разобьется ли кто, стукнувшись головой оземь, пламя ли, охватив со всех сторон, прекратит дыхание, — что бы ни случилось, наступит быстро. Не стыдно вам? Так долго боитесь того, что длится только миг!»
Марция потеряла сперва мужа, затем отца, выдающегося историка Авла Кремуция Корда (полное фамильное имя Марции должно было, следовательно, звучать Марция Кремуция), возбудившего гнев Сеяна и вынужденного покончить с собой (25 н. э.), а после этого (предположительно, в 37 или 38 г.) еще и любимого, подававшего большие надежды сына Метилия (Руфа?). Еще раньше умер ее старший сын (см. гл. 16). Остались две дочери — Метилия Марция и Метилия Руфина. Тяжкая утрата, понесенная образованной женщиной из высшей знати, дала Сенеке повод попробовать себя в жанре утешения. Отмечают «трафаретность» его рекомендаций (ср., например, 16-е главы «Утешений», обращенных к Марции и к матери, Гельвии). Риторическая структура правильна и ясна, подчеркнута самим автором: вступление, нахождение материала, расположение, рассказ и аргументация, примеры, обобщение. Но стандартная композиция не мешает этой вещи производить сильнейшее впечатление. Особенно выразительны отсылающие к Платону главы о тленности человека и вечной жизни души, аллегория поездки в Сиракузы. Источник этой выразительности, равно как и платоновских аллюзий, известен. Литературной моделью Сенеке послужило сочинение платоника Крантора из Сол (приехал в Афины в конце IV в.) «О печали», утраченное, видимо, уже в античности. Крантор обращался к своему другу Гиппоклу, у которого умер сын. Вещь получила известность далеко за пределами платоновской Академии, Афин, Греции и эпохи Крантора. Её высоко ценили учившие в Риме стоики, друзья Сципиона и Лелия (Панетий называл ее «золотой»), Цицерон использовал как источник для собственного «Утешения», написанного после смерти любимой дочери Туллии.
С. 70.
С. 72.
С. 78.
С. 83.
