XI. На остальных видах добра и зла в области воли мы не будем останавливаться и перейдем к рассмотрению добра и зла, проявляющегося в жизни и ее формах. Каждый вид этого последнего распадается на две стороны: одна принадлежит самой форме жизни и есть добро или зло совершения, другая есть то, что служит предметом совершения — достигаемым, пока это совершение продолжается, и действительным, когда оно окончено.
Добро или зло в совершении суть достоинства или недостатки в формах жизни, как в стремящемся осуществить собою нечто. Так, кроме красоты или безобразия того, что изображается искусством, есть еще достоинства или недостатки в самом изображении как выполнении; так, независимо от пользы или вреда, приносимых известною политическою формою, есть еще достоинства и недостатки в самой политической форме, напр. красота, симметрия, гармония, соответствие частей, разумность в построении целого; так, в праве или законодательстве независимо от того, как выполняет оно свое назначение в общественной жизни, может быть еще систематичность как достоинство и беспорядочность как недостаток. Эти виды добра и зла, присущие формам жизни, совершенно независимы от того добра и зла, которое осуществляется ими. Так, право средневековое, как форма жизни, было полно недостатков в сравнении с римским правом, хотя для тех, для кого оно существовало, оно было настолько удобнее и лучше последнего, что замена одного другим, напр., в XV–XVI вв. в Германии, вызывала неоднократно народные восстания.
XII. Виды добра и зла, служащие объектами жизненных форм (предметами совершения), не в них одних проявляются и поэтому должны быть рассматриваемы в своем общем виде; так что отнесение их к формам жизни является здесь только отнесением проявляемого к обычно проявляющему его. Виды эти следующие:
Красота и безобразие, служащие объектом искусства, не чуждые природе и осложняющие собою все формы жизни. Не следует думать, что безобразие есть только отсутствие красоты, что его природа исключительно отрицательна. В безобразии есть нечто положительное – оно противоположно красоте, а не лишено только ее; так, куча земли лишена всякой красоты, но она не безобразна. Как и красота, безобразие также выражается в очертаниях, и вообще в них есть нечто однородное; но только в очертание безобразного входит что-то, что делает ее не только не похожею на красоту, но, напротив, чем-то враждебным ей – явление небезынтересное и неисследованное.
