–Вы заблуждаетесь, мой друг! Может, – и ещё как может! Это как очень крупный бриллиант, разрезанный на несколько частей. Пара-тройка из них побольше, пять-шесть поменьше, всё остальное – мелкая пыль. Так и искусство. Оно бывает самым разнообразным по качеству и ассортименту, и предназначается разным потребителям. Что-то имеет первый сорт, что-то – второй или третий. А есть ещё и высший сорт! На всё найдётся свой покупатель. Теперь знайте эту, в общем-то, простую и нехитрую истину, и жить станет значительно легче. Пусть ваша Поэма и не является чем-то выдающимся, но скроена она вполне добротно. На первый сорт потянет. Если кто-то после её прочтения ощутит удовольствие, а может быть даже и настоящий экстаз, то считайте, что ваша великая цель облагораживания этого суетного мира достигнута!
Я встал, подошёл к камину, ощутил его усталое тепло, вдохнул полной грудью горький аромат догорающих поленьев. Потом я вернулся за стол и спросил у печального ПОЭТА:
–А не прочитаете ли вы нам что-нибудь этакое, особенное? Обстановка вполне располагает. Хочется услышать что-нибудь философское, хватит этой набившей оскомину любовной лирики!
–Сир, от лица всех присутствующих здесь дам выражаю самый решительный протест, – весело заявила ГРАФИНЯ. – Как же без любви!?
–Ну, хорошо, – предлагаю золотую середину, – засмеялся я. – Сударь, а есть у вас что-нибудь такое, любовно-философское?
–Конечно есть, Сир. Для Вас и ГРАФИНИ всегда найдётся. Извольте, послушайте вот это.
Последнее время я смотрю на деревья всё чаще.
Тайный смысл познаю в их коре и ветвях.
Удивляюсь ветрам, невесомо парящим,
Превращаюсь в дожди, растворяюсь в корнях.
Ангел мой! Знаю я – ты не терпишь печали,
Но, она с каждым годом сильней и сильней.
То, что будет в конце, то, что было вначале
Размывает поток исчезающих дней.
Но старуха-хандра нас сгубить не успеет,
Потому что пришёл синеглазый апрель,
И открылись души потаённые двери,
И дурманит любви неиспытанной хмель…
Камин почти догорел, стол освещал один единственный канделябр с четырьмя свечами, стоявший в центре. Я подошёл к ПОЭТУ, положил ему руку на плечо.
–Эх, дружище! Мне бы ваши проблемы… Вы молодчина! Великолепно, гениально! Бог с ней, с этой Поэмой. Всякому овощу свои время, место и условия созревания. Я горжусь, что рядом со мною находится такой поэт, как вы. После этого стихотворения и того главного образца любовной лирики, ну, как там его…
–«Моя женщина спит», – раздался мелодичный голос ГРАФИНИ.
–Спасибо, милая… Так вот, после этих двух стихотворений можно в принципе уже больше ничего и не писать. Вполне достаточно написанного… Вернее, писать можно и нужно, ну, чтобы не терять форму. Продолжите, например, эту самую нашу Поэму. Да не вздрагивайте вы так! История Империи только начинается! Нас ждут великие дела! Пишите не торопясь, с толком, с расстановкой, с чувством, и главное – качественно! То, что качественно, конечно не всегда гениально, но чаще всего хотя бы талантливо. Кстати, и гениальное не всегда бывает качественным. Вот где парадокс! Вот где место для дискуссий! Пишите, мой дорогой, пишите. Ваш дар, как и всё на этом свете, нуждается в развитии, в тренировке, в движении, иначе он пропадёт, атрофируются. Лишь дураки уверены, что талант нельзя потерять или просто пропить. Это не так! Пишите, цензора над вами нет, ну, может быть, я или ГРАФИНЯ сделаем вам пару замечаний. И что в этом страшного такого? Договорились?
–Да, Сир, – печально произнёс ПОЭТ.
–Ну и славно!
Я взял в руку рюмку, полюбовался игрой света на гранях хрусталя и произнёс тост:
–За творчество, за любовь!
Все выпили до дна. Усталость – эта вечная подруга алкоголя, как всегда внезапно затопила и поглотила меня. Я обнял ГРАФИНЮ, поцеловал её в висок, с наслаждением вдохнул аромат тяжёлых медных волос, слегка поклонился присутствующим:
–Извините, господа, пора и отдохнуть. Встретимся за завтраком. Хозяин, будьте любезны, подайте утром Империум, он будет очень кстати. ШЕВАЛЬЕ, проверьте посты. Спокойной ночи…
Огонь в камине окончательно потух. Только тонкие струйки дыма поднимались от чернеющих углей вверх, пытаясь, видимо, через дымоход добраться до звёзд. Глупые, – сдались вам эти звёзды! Они там, в своей холодной вышине, и сами, видимо, неприкаянны и одиноки, иначе, зачем и почему они покидают небо и падают на землю?
ГЛАВА ТРЕТЬЯ.
В весенних полях
Молодые травы собираю
Тебе в подношение.
А на рукава неустанно
Падает, падает снег…
Если расслабленность и усталость – вечные подруги алкоголя поздним вечером, то опустошённость и вялость – его верные спутницы утром. К завтраку, а, вернее, к обеду, все собрались за столом, будучи явно опустошёнными. Лучше всех выглядел ТРАКТИРЩИК. Ну, конечно, – годы неустанных и упорных тренировок по употреблению спиртного давали о себе знать.
