–Сир, – произнесла девушка, отойдя от смеха. – Мы не хотели до поры до времени Вам это говорить, хотя Вы и неоднократно интересовались Горными Жеребцами, но, дело в том, что Ваш БУЦЕФАЛ как раз и является самым элитным представителем знаменитой породы Горных Жеребцов!
Тут все присутствующие загоготали так, что в палатку беспокойно заглянули Гвардейцы, бдительно стоявшие на страже. Я сначала было открыл рот с целью произнесения пары гневных тирад в адрес членов совещания, потом безнадёжно махнул рукой и засмеялся громче всех. Вот это да, – вот это сюрприз!!!
Где же всё-таки ты сейчас, – мой славный боевой конь? Как ты поживаешь в рыбацкой деревне на Втором Острове? Пришлось тебя оставить там, прости, дружище! Что же делать?! Ну, ничего, ничего… Даже если никого не признаешь и в руки не дашься, то всё равно не пропадёшь. Степи и поля там необъятные, травы густые и сочные. Надеюсь, прокормишься, не одичаешь! Я вдруг загрустил, занервничал… На душе стало как-то нехорошо, неуютно. Я объявил перерыв.
После него все снова собрались в том же составе. ПОЭТ, как обычно, тихо сидел в углу и что-то записывал в толстую тетрадь. Я подошёл к нему и сказал:
–Сударь, меня озарили две мысли, которые вы должны занести в анналы. Одна из них была высказана очень давно каким-то мифическим арабом, другая, лично мною. С какой начать?
–Извините, Сир, а кто такие арабы? – осторожно спросил ПОЭТ.
–Почти те же, что и турки, но не совсем. Понятно?
–Не понятно, но почту за честь внести Ваши новые мысли в Цитатник. Можно ещё один, последний вопрос?
–Валяйте, хоть два…
–А что такое анналы, Сир?
–Нет, – вы только посмотрите! – обратился я к присутствующим. – Мой Придворный Летописец не знает, что такое «анналы»! Ну-ка, сударыня, самая просвещённая вы наша, просветите второго, не совсем просвещённого индивидуума, по этому поводу! Вы же у нас, как ни как, – автор знаменитого «Трактата о Душе»! – рыкнул я в сторону ГРАФИНИ. – О, – это великое и непревзойдённое творение современности! О, этот истинный шедевр на века!
–Ваше Величество, – ну, сколько можно! – возмущённо взвилась девушка в ответ. – Дался Вам этот Трактат! Сколько ещё времени Вы будете мусолить данную тему!?
–Ладно, – проехали, забыли. Извини, милая. Вернёмся к политике… Так что же происходит сейчас в Первой Провинции? – мгновенно успокоившись, деловито спросил я.
–Сир, – вдруг раздался слегка дрожащий, но решительный голос ПОЭТА, который приподнялся из-за стола. – Мы так ничего и не внесли в анналы.
–Что? Ах, да… – встряхнул я головой. – Так что такое анналы, по вашему мнению? Догадались, надеюсь?
–Сир, я понял… Это то же, что и Летопись. Но, извините…. Если я что-то заношу в Летопись, то я – Летописец. Если я заношу это в анналы, то кем тогда я буду являться?
Все снова дружно рассмеялись. Я – громче всех.
–Ладно, чуть попозже мы занесём упомянутые мною мысли в Летопись, – решительно произнёс я. – А сейчас о главном, то есть, о положении дел на Острове. Работаем слаженно, быстро и эффективно! Надо принимать конкретные решения. ГРАФИНЯ, хватит дуться! На обиженных, как известно, не только воду возят, но, извините, и дерьмо. А проще сказать, говно! Всем сосредоточиться! И так!
–И так, – сказала девушка и задумалась.
Я её не прерывал… Слабое, трепетное, прелестное и ранимое существо, не лишённое интеллекта. Цыпочка моя! Бедненькая моя! Как часто я её обижаю из-за всяких пустяков, чёрт возьми! Нельзя так! Ладно, пусть подумает, сосредоточится, лебёдушка моя ненаглядная…
Существо сосредоточилось и нервно произнесло:
–Сир, а Вы вообще-то читали мой «Трактат»?
–Боже, – это ужасно, – послышался стон ШЕВАЛЬЕ.
–Что ужасно? – взвилась ГРАФИНЯ. – Мой «Трактат»!?
–Ваше Сиятельство! – простонал юноша. – Я, конечно, Ваш вассал и не должен Вам этого говорить, но обсуждение Вашего «Трактата» в данный момент совершенно ни к месту, сейчас решаются судьбы мира, давайте поразмышляем над ними, прошу Вас!
–А вы, ШЕВАЛЬЕ, вообще-то читали мой «Трактат»? – зловещим голосом произнесла ГРАФИНЯ.
–О, о, о!!! – застонал юноша и закатил глаза, а потом вдруг почти незаметно, резким и молниеносным движением выхватил меч из ножен. – Видит Бог, я – Мастер Меча, первый на этих Островах! Я кончаю жизнь самоубийством ради самой прекрасной дамы! Прощайте все!
Я решил слегка размяться и немного проучить юнца. Мгновенно ускорившись, я резво выскочил из своего кресла, как молодой кузнечик из такой же молодой травы. В обычном для себя, но молниеносном для всех прыжке, я достал меч ШЕВАЛЬЕ своим славным ЭКСКАЛИБУРОМ и лихо, как тростиночку, перерубил его на две части, которые глухо и бесславно упали на землю.
Затем я вышел из состояния ускорения, неторопливо и лениво вернулся в своё кресло, снисходительно и с большим удовольствием посмотрел на соратников, застывших в шоке, а потом строго произнёс:
