–Что-то я вам хотел порекомендовать внести в анналы. Забыл… Эх, старость не радость… Ах, да! В отношении арабов… Есть такая любопытная книга… Она называется Кораном. Так вот, там сказано: «Не печальтесь о том, что вас миновало, не радуйтесь тому, что к вам пришло!».
–Великолепная фраза! Но к чему Вы это, Сир?
–Да ни к чему, а возможно, – и ко всему! Обдумайте сказанное мною и поймёте. Я считаю, что, возможно, данная мысль – путь к достижению покоя, и ключ к пониманию гармонии в человеческой жизни. Одна из формул постижения смысла бытия. В анналах данную фразу поместите на самом видном месте! Постарайтесь догадаться, чья подпись под ней должна стоять. Пусть народ её обдумывает и ею восхищается! Кому надо, тот в смысле этой фразы разберётся. Цитатник, на то он и Цитатник, чтобы очень долго изучать, постигать и интерпретировать заложенную в нём мудрость. Собственно, изложенная мною мысль и не нуждается в особом обдумывании. Она предельно ясна и проста. Как известно, одна из сторон мудрости – именно её ясность и простота!
–Сир, но это уже две её ипостаси! – усмехнулась ГРАФИНЯ.
–Ну, две, так две…
–Ваше Величество, мне не терпится узнать ещё несколько основополагающих формул постижения смысла бытия. Сколько же их всего? – с неискренним любопытством и искренней иронией произнесла ГРАФИНЯ.
–Столько, сколько надо, – усмехнулся я. – На сегодня хватит одной. Мудрость подобна красивым женщинам, которых, как известно, никогда не бывает много. Но общение с ними следует ограничивать в разумных пределах, конечно. Всё в меру… Только так. Иначе чувства и ощущения нивелируются, теряют свою свежесть и первоначальный смысл.
–Браво, Ваше Величество! Браво! – якобы восторженно и восхищённо захлопала в ладошки ГРАФИНЯ.
–Не перебарщивайте, дорогая вы моя! Ладно, пора спать, спокойной ночи, – криво усмехнулся я. – Завтра сбор в восемь утра, на этом же месте. Хватит бессмысленно ходить по кругу и точить лясы! В поход отправляемся к обеду, вернее, после него. Как же я устал…
Все молча двинулись к выходу из палатки.
–Ваше Величество, прошу меня извинить, но Вы обещали ещё одну мысль для Цитатника, – свою, – вежливо, но решительно сказал ПОЭТ.
–Всё-то вы помните, – вздохнул я, усмехнувшись. – Ну, извольте. Мысль эта действительно моя. Она родилась у меня сравнительно недавно, во время долгого путешествия в карете и меланхоличного созерцания одной обворожительной юной особы, которая ехала вместе со мною.
–Я догадываюсь, о ком, Вы, Сир… – улыбнулся ПОЭТ.
–Так вот… «Женщину нельзя заставить любить, её можно только заставить терпеть». Я прав, ГРАФИНЯ? Или нет? И, ради Бога, не спрашивайте меня, к чему и зачем я это произнёс. Ни к чему! Как всегда, просто так пришло в голову, и всё! Цитатник не терпит пустоты!
ГЛАВА ДЕВЯТАЯ.
Луна и звёзды
Льют чистый и ясный свет.
Увы, напрасно!
Над людьми в этом мире земном
Неправда превыше всего!
Утро следующего дня было пасмурным, тихим и довольно прохладным. Море, подёрнутое сероватой дымкой, почти сливалось с таким же небом. Они вместе сурово являли миру свою пока скрытую от него загадочную и завуалированную бездонность и, переплетясь между собою, меланхолично думали о чём-то своём, наверное, – о вечном и бесконечном.
–Море и небо, привет вам от Бессмертного ПУТНИКА! Мы с вами одной крови, вы и я! – громко произнёс я в пустоту.
Собственно, всё во Вселенной имеет своё начало и свой конец, в том числе, и море, и небо. Рождаются и исчезают миры, а что такое, например, море? Всего лишь маленькая капля воды на ладони Бога. Или, если кому-то будет угодно по-другому, – микроскопическая частица в структуре грандиозного мироздания, не более того. Дунь на неё, на каплю, и испарится и исчезнет она раз и навсегда. То же можно сказать и о небе. Маленький глоток воздуха в бездонных лёгких Творца, не более того. Слегка вдохнул он его, задержал дыхание, выдохнул и развеялся и исчез воздух в пустоте Космоса …
Обо всём этом я думал, проснувшись очень рано и задумчиво смотря в окно. В моей спальной палатке и за её плотными матерчатыми стенами было довольно прохладно. Я выпил рюмку Звизгуна, зажевал её холодным мясом и вышел наружу. Стоявшие у входа Гвардейцы отсалютовали мне мечами, я кивнул им и покровительственно улыбнулся, а потом пошёл к морю.
Погода стала меняться, небо постепенно наполнялось синевой. Некоторое время я в одиночестве и в задумчивости сидел на пустынном пляже. Немного позже проснулись все остальные мои соратники, о чём свидетельствовало оживлённое движение и на яхте, и на галере. После лёгкого завтрака члены Военного Совета снова собрались в большой палатке, разбитой недалеко от моря под сенью огромных и густых сосен. Они так остро и волнующе-сладко пахли, что у меня вдруг закружилась голова.
–И так, господа, продолжим! На этот раз – коротко и на полном серьёзе. Время для шуток, острот, анекдотов, парадоксов, воспоминаний и другого подобного, увы, прошло. Ради Бога, больше ни слова о Горных Жеребцах и о «Трактате о Душе». Того, кто поднимет эти темы, казню прямо на месте! ШЕВАЛЬЕ, что там с нашими лазутчиками и шпионами?
