Солдат стоит, глазом не моргнёт.
– Ложись! – кричит Никитка, а сам незаметно подталкивает солдата рукой.
Наиграется Никитка, начнёт воду вычерпывать. Перетаскает воду на улицу, только передохнёт – а вода вновь набралась. Хоть плачь!
Вскоре в городе начался голод. Продуктов на осень не запасли, а дороги размокли. Пошли болезни. Стали помирать люди словно мухи.
Пришло время, захворал и Никитка. Вернулся однажды отец с работы, а у мальчика жар. Мечется Никитка на нарах, пить просит. Всю ночь Силантий не отходил от сына. Утром не пошёл на работу. А днём нагрянул в землянку офицер с солдатами.
– Порядку не знаешь?! – закричал офицер.
– Сынишка у меня тут. Хворый. Помирает сынишка, – стал оправдываться Силантий.
Но офицер не стал слушать. Дал команду, скрутили солдаты Силантию руки, погнали на работу. А когда вернулся, Никитка уже похолодел.
– Никитка, Никитка! – тормошит Силантий сына.
Лежит Никитка, не шелохнётся. Валяется рядом Никиткина игрушка – солдат с ружьём. Мёртв Никитка.
Гроба Никитке не делали. Похоронили, как всех, в общей могиле.
Недолго прожил после этого Силантий. К морозам и Силантия свезли на кладбище.
Много тогда людей погибло. Много мужицких костей полегло в болотах и топях.
Город, который строил Никиткин отец, был Петербург. Через несколько лет этот город стал столицей Русского государства.
Впервые Суворов попал на войну совсем молодым офицером. Россия в то время воевала с Пруссией. И русские и прусские войска растянулись широким фронтом. Армии готовились к грозным боям, а пока мелкими набегами «изучали» друг друга.
Суворову выделили сотню казаков и поручили наблюдать за противником. В сорока верстах от корпуса, в котором служил Суворов, находился прусский городок Ландсберг.
Городок небольшой, но важный. Стоял он на перепутье проезжих дорог. Охранял его хорошо вооружённый отряд прусских гусар.
Ходил Суворов несколько раз со своей сотней в разведку, исколесил всю округу, но, как назло, даже издали ни одного пруссака не увидел.
А что же это за война, если даже не видишь противника!
И вот молодой офицер решил учинить настоящее дело, попытать счастье и взять Ландсберг. Молод, горяч был Суворов.
Поднял он среди ночи сотню, приказал седлать лошадей.
– Куда это? – заволновался казачий сотник.
– Вперёд! – кратко ответил Суворов.
До рассвета прошла суворовская сотня все сорок вёрст и оказалась на берегу глубокой реки, как раз напротив прусского города.
Осмотрелся Суворов – моста нет. Сожгли пруссаки для безопасности мост. Оградили себя от неожиданных нападений.
Постоял Суворов на берегу, подумал и вдруг скомандовал:
– В воду! За мной! – И первым бросился в реку.
Выбрались казаки на противоположный берег у самых стен вражеского города.
– Город наш! Вперёд! – закричал Суворов.
– В городе же прусские гусары, – попытался остановить Суворова казачий сотник.
– Помилуй Бог, так это и хорошо! – ответил Суворов. – Их как раз мы и ищем.
Понял сотник, что Суворова не остановишь.
– Александр Васильевич, – говорит, – прикажите хоть узнать, много ли их.
– Зачем? – возразил Суворов. – Мы пришли бить, а не считать.
Казаки ворвались в город и разбили противника.
Слава Суворова началась с Туртукая.
Суворов только недавно был произведён в генералы и сражался под началом фельдмаршала графа Румянцева-Задунайского против турок. Румянцев был заслуженным военачальником. Одержал он немало побед над противником. Однако эта война поначалу велась нерешительно. Русская армия топталась на месте. Никаких побед, никаких продвижений.
Не терпелось, не хотелось Суворову сидеть на одном месте.
– Одним глядением крепостей не возьмёшь, – возмущался он робостью графа Румянцева.
И вот, не спросясь разрешения, Суворов завязал с неприятелем бой. Отбросил противника, погнал и уже было ворвался в турецкую крепость Туртукай, как пришёл приказ Румянцева повернуть назад. Суворов подумал: победа рядом, командующий далеко – и ослушался. Ударил в штыки. «Чудо-богатыри, за мной!» И взял Туртукай.
Тут же Суворов написал фельдмаршалу донесение:
«Слава Богу, слава вам! Туртукай взят, и я там».
Обидно стало Румянцеву, что молодой генерал одержал победу над турками, а он, фельдмаршал, не может. Да и рапорт в стихах разозлил Румянцева. Решил он отдать Суворова под суд за ослушание и невыполнение приказания.
Те, кто были поближе к Румянцеву, говорили:
– Прав фельдмаршал. Что же это за армия, если в ней нарушать приказы!
Однако большинство офицеров и солдат защищали Суворова.
– Так приказ приказу рознь, – говорили одни.
– За победу – под суд?! – роптали другие.
– Это из-за стишков фельдмаршал обиделся, – перешёптывались третьи.
Слухи о расправе над молодым генералом дошли и до царицы Екатерины Второй. Защитила она Суворова.
«Победителей не судят», – написала царица Румянцеву.
Суворов вернулся к войскам и через несколько дней одержал новую победу над турками.
