Барбара Ханна удачно отмечает, что встреча с анимой не обязательно должна свидетельствовать о смерти (это нужно отслеживать по следующим за сном событиям). Мотив брака со смертью также может прийти извне (быть заимствованным человеком или внушённым ему).[28] Показательным является пример Сократа, который, находясь в тюрьме, видел во сне ослепительно белую женщину. Он понял этот образ как предупреждение о надвигающейся смерти. Его отношение к смерти было широко известно в древней Греции. Артемидор писал, что сны о свадьбе могут означать смерть, т. к. «и смерть, и свадьба являются теми поворотами человеческой судьбы, которые всегда указывают на переход в другое состояние».[29] Эрос, Гипнос (сон) и Танатос (смерть) являются братьями, которые часто сменяли друг друга в иконографии. Могилу или гроб часто называли thalamos (спальней новобрачных).[30]
Память об этих древних верованиях хорошо сохранилась в прекрасной румынской балладе «Миорица», в которой два завистника планируют убить красивого молодого пастуха, т. к. последний намного храбрее и богаче, чем они (у него больше овец). Преданная пастуху ясновидящая овечка предупреждает его об этом плане. Он отвечает ей: «Похорони меня на родной земле, рядом с моим стадом, и поставь на моей могиле флейты, на которых будет играть ветер. Не говори другим овцам, что я был убит. Скажи им:
Это брак со смертью, объединение души со вселенной, с анимой мунди в утробе природы. Затем пастух просит овечку сказать его матери только то, что он женится на королеве, и ничего больше, если она будет искать его. Он хочет уберечь её от печали и дать ей надежду на то, что когда-нибудь он снова вернётся в этот мир. В конечном итоге он вернулся к великой матери, к Природе. Многие переводчики видят в этой песне описание смерти человека и его слияние с тотальностью природы. Но я понимаю это более буквально, как брак между анимой и космическим измерением бессознательной психики.
Украинская народная песня содержит тот же самый мотив, но в более упрощённой форме. В этой песне умирающий воин обращается к своему коню:
В турецкой народной песне умерший говорит своим родителям:
Как нам известно, анима мужчины связана с образом матери. Поэтому в данной песне невеста также является «Матерью Мира» — анимой мунди, которая одновременно и мать, и невеста для мёртвых мужчин.
Рис. 7.
В древней Греции, как уже было отмечено выше, самая глубокая часть могильной камеры называлась thalamos (спальней новобрачных). Стены этрусских гробниц украшались красочными дионисийскими изображениями танцев, веселья и пиршеств, которые походили на свадебные торжества. Богатая образами египетская культура использует те же самые мотивы. Крышки и днища гробов часто окрашиваются изображениями Нут, небесной богини, таким образом, что мёртвые буквально отдыхают на её руках. На верхней крышке гроба часто рисуют Исиду, а на нижней — Нефтиду. В осирийских мистериях на пятом часу скорбящий говорит умирающему:
Вставай, милорд (так велит твоя мать Нут); я пришёл защитить тебя. Твоя мать расстилает над тобой небеса. Я делаю твоё тело красивее, чем у других богов, и преображаю твой трон.[34]
До седьмого-восьмого часа дня литургия идёт следующим образом:
О, Осирис, глава запада!
Посмотри, твоя сестра Исида идёт к тебе. Она любит тебя и окружает своей защитной магической силой. Посмотри, твоя сестра Нефтида идёт к тебе. Они обе защищают тебя.[35]
В двенадцать часов:
