…В пятницу Толя вёл редколлегию: легко, со смешками, и никакой тревожной натянутости, как при Алексееве, не было. Смотрел я на него, слушал, что говорят о нём другие. Одно можно сказать: великий блатмейстер, удивительный мастер улаживать свои дела. Звонки, встречи с нужными людьми, принцип «ты – мне, я – тебе», достать, организовать, услужить (разумеется, сильным мира сего) – все эти качества у Фомина развиты превосходно, прямо учитель (и действительно, Чинарьян не скрывает своего восхищения). Прагматик с ног до головы. Для него и журнал – это своего рода кормушка, где по его разрешению кормятся учёные из кооперативного мира. Таков Фомин. Но мне нет дела до его делишек, главное, чтобы он не трогал, не ел меня.
Прошла неделя, а у меня на столе уже куча материалов. Два уже сделал: привёл в божеский вид зарисовку о коллективе универмага «Юность» из города Хмельницкого и статью о том, как в маленьком эстонском городке Кайле кооператоры заботятся об охране труда и технике безопасности. Ещё сделал информашку о взносах в Советский фонд мира. И ещё кое-что.
…Какие ещё новости? Позвонили Вере Павловне из нашего универмага и говорят: можно прийти и купить три белых и три чёрных катушки ниток. Пошёл я, и мне девочки в подвале сделали фавор: дали 25 катушек разноцветных ниток на 2.50, преподнёс Вере Павловне, как подарок. Сколько было восторга по этому поводу. Вот такая у нас идёт жизнь…
…Сейчас мы с Щекастиком возвращались с работы, и между нами звучал такой диалог:
– Ну, что у тебя?
– У меня ничего. А что у тебя?
– У меня тоже ничего.
20 января
Зловещее эхо «Большой игры». «Большая игра» – Афганистан. Отблеск от неё как-то тревожно лёг на январь 1980 года…
Прошло время, когда я был вполне информирован… Ах, как жаль, что я не на радио. Я бы сейчас знал всякие версии и подробности… Приходится слушать станции. Чего они только не вещают в связи с направлением советских военных контингентов в Афганистан: и «агрессия», и «вторжение», и «интервенция», и «оккупация». «Нью-Йорк таймс» заявила о расширении советской империи, что-де тут действуют законы природы: империи расширяются, захватывают пустующие районы на своих границах и останавливаются лишь тогда, когда наталкиваются на зоны стабильности… Называют причины: разгрузиться от внутренних противоречий, внутренняя стабильность за счёт внешней и т. д.
Запахло третьей мировой войной. Всерьёз. Восток дал возможность Картеру показать настоящие зубы. Президент занял сверхтвёрдую позицию, как заметила «Дейли мейл», он превратился чуть ли не за ночь в клекочущего ястреба. Полный разрыв экономических, торговых и культурных связей с нами. Заблокирована продажа нам 17 млн тонн зерна, предназначенного для откорма скота. Грузчики отказываются разгружать и грузить наши суда. Бойкотируют наших спортсменов. Под угрозой Олимпиада. Словом, Запад всем этим говорит, что он долго терпел Анголу, Эфиопию и Сомали, – а теперь говорит: «Баста» и отмечает, что Советский Союз играет роль «международного хулигана».
Щекастик паникует: неужели война? А что делать с дневниками?.. О господи! Что будет? Если будем живы, то прочитаем когда-нибудь об этих событиях. В Третьей книге Ездры говорится: «3. И будет, что страна, которую ты теперь видишь господствующею, подвергнется опустошению… 8. Будет смятение во многих местах, часто будет посылаем с неба огонь; дикие звери переменят места свои, и нечистые женщины будут рождать чудовищ…»
Вот так неспокойно начались 80-е годы. Машинистка Таня Скворцова у Ще говорит: «Вот вы всё недовольны работой, всё вам не нравится, а вот будет война, и эти годы вспомнятся вами, как самые счастливые».
Ну что ж, устами неинтеллектуальной (но по-житейски мудрой) Тани глаголет истина.
…А сейчас поговорим о наших буднях. Новая работа задала новый ритм – и я становлюсь сонным и ленивым (до чего человек пластичен?). Да, журнал – это не радио и не газета, жизнь в нём плавная и спокойная, информационно скудная, почти нищенская. Как тут можно работать десятилетиями – ума не приложу. Я хоть порезвился 13,5 лет и теперь, как собака, залез в конуру зализывать лапы и хвост.
…Полевичек тут дал мне «Скорбные песни» Овидия, и я украсил ими свой рабочий час.
