В Новгородском театре драмы неожиданная встреча с бывшим режиссёром отдела вещания на Бразилию Чапой, Алексеем Чаплеевским. Случайная встреча с министром культуры Демичевым решила его судьбу, и он был назначен главным в новгородский театр. Мы обрадовались друг другу. Чапа взахлёб рассказывал мне о вверенном ему театре. «Бойся актёра, пьющего только минеральную воду. Значит, завязал и, следовательно, обязательно сорвётся!» Вечером потащил меня в актёрскую компанию, где больше пели под гитару, пили водку. А потом Чапа отдельно мне долго рассказывал об истории отношений между Новгородом и Москвой. Новгород был Европой, а Москва – типичной Азией, и Азия подмяла под себя Новгород и растоптала новгородские свободы. «Вот в какой город ты приехал!» – в конце подвёл итог Чаплеевский. На следующий день я смотрел в театре «Провинциальные анекдоты» Вампилова.
22 ноября
Поездка в Малую Вишеру. Встреча с Героем Социалистического Труда Завьяловым. Человек-трактор: пашет и пашет… Вечером снова театр. Комедия-детектив «Миссис Пайпер ведёт следствие». Все артисты были на подъёме. Потом мне рассказали о причине творческого горения: им объявили, что спектакль смотрит журналист из большой профсоюзной газеты, и артисты всё время косили взглядом в сторону директорской ложи, где восседал я. Получилось что-то вроде «Ревизора»… После спектакля в гостинице Чапа продолжил свои рассказы о театре, как он из Пскова переманивал одного артиста на погодинскую пьесу «Человек с ружьём».
– А Ленин у вас есть? – спросили Чапу в обкоме партии.
– Да, Ленин есть, но ему нужна трёхкомнатная квартира.
23 ноября
Последний день в Новгороде… Жемчужина русского зодчества – Софийский собор… Смотрительница рассказывала, что ещё в 20-х годах из храма стало исчезать всё ценное: и свои, и немцы приложили к этому руку… Вечером в поезд. «Я ехал в дурное время. Тогда стояла осень со своею грустно-сырою погодою, грязью и туманом… мокрые галки и вороны, однообразный дождь, слезливое без просвету небо…» Так писал Гоголь.
4 декабря
Приехал из Новгорода и слёг. Прихватило сердце: стянуло грудь, не вздохнуть. Вызвали врача Рожен, она определила ангиоспазм венозных артерий сердца (тоже мне великий диагност!), дала бюллетень. После ухода из Радиокомитета держался и держался, и вот брык. Так называемый отложенный стресс?.. Болезнь болезнью, а чтение чтением. Читаю, делаю выписки. Вот Герцен:
«Россия – отчасти раба и потому, что она находит поэзию в материальной силе и видит славу в том, чтобы быть пугалом народов…»
«Мы занимаемся всем: музыкой, философией, любовью, военным искусством, мистицизмом, чтобы только рассеяться, чтобы забыть об угнетающей нас огромной пустоте…»
13 декабря
Есть такой анекдот. Прославленный дипломат даёт советы своему молодому коллеге: «И помните шестое правило!» На что тот вежливо кивает головой: «Да, сэр, разумеется, сэр, непременно, сэр!» Но в дверях:
– Простите, сэр, а что означает шестое правило?
– Шестое правило: не принимайте себя слишком всерьёз.
– Конечно, сэр, благодарю, сэр… А остальные правила?
– А остальных правил не существует.
Этот анекдот (или назидание) можно перефразировать на совет: не принимайте ничего близко к сердцу, оставайтесь спокойными, наплюйте на всё и не корчите из себя что-то этакое…
Вчера был разговор с Лавровым, он вовсю чертыхается: «Кто же знал, что нам пришлют такое г… сам писать не умеет, а других учит. Всю редакцию перебаламутил. И правильно что уходят… Сам бы ушёл, да…» Концовку фразы Лавров не договорил.
27 декабря
Должен был ехать в командировку в Кострому (Ну и ну! Задумал ехать в Кострому? / Я понимаю бы, в Марсель, / Тут благородная есть цель…)
Но снова слёг. Пришла Рожен:
– Что такое? Опять Юра? Это – вторая волна гриппа… сухие хрипы… давайте госпитализируем… ах, не хотите? – так и запишем: отказались…
И больничный по 29 декабря.
28 декабря
В ночь на 25 декабря не спал с 2 до 5 часов. Думал о новой работе. Вспоминал командировки, всплывали в памяти люди, города, фразы. Состояние, описанное Евгением Винокуровым (видно, его тоже прихватило):
