– Да. Всё правильно. Но есть у меня некоторые соображения, на первый взгляд пустяшные, а проверить надо. Допустим, ты захотел свести счёты с жизнью. Что, с кухни тяжелый табурет потащишь, когда вот кресло; оно и повыше, его и опрокинуть удобнее? Это раз. А теперь обрати внимание, шнур какой?
– Толстый: быка выдержит, не то, что человека.
– Так-то оно так, но смотри, из чего он сделан. Это же капрон, он должен был растянуться под воздействием такого груза.
– Ну, продолжай.
– Тогда, чтобы повеситься, покойник должен был засунуть голову в петлю, которая первоначально висела выше. Добавь к этому, что она была шире, а значит, находилась ещё выше над табуретом. Следовательно, для того, чтобы совершить суицид, ему надо как минимум встать на пальцы, а не просто на носки. Согласись, на балерину он не похож. Ещё одно обстоятельство: посмотри внимательно на крюк люстры. Видишь, справа круглый отпечаток, диаметром сантиметров пятнадцать.
– Да, что-то такое есть, и как ты только углядел?!
– Нашёл, потому что искал. Теперь я люстру погашу, и отпечаток будет выступать явственнее, из-за того, что свет из окна падает на это место под углом.
– Действительно. Ай да Лёня!
– Дальше. Мы с тобой всю квартиру обыскали, покойника тоже, все вещи и документы на месте, но записной книжки нет. А ведь она должна находиться под рукой, например, рядом с телефонным аппаратом. Ну, как ты себе представляешь: человеку под семьдесят, а записной книжки у него нет. Он что, все в голове держал?
– Верно.
– Теперь. Жена умерла десять лет тому назад. Знакомые к нему не ходят, кроме двух соседей по лестничной площадке, на инструменте он не играет. Я проверял: альт весь в пыли. Спрашивается, чем человек живет? В чем его интересы? Всё-таки странно и то, что покойник не оставил предсмертной записки. И пока я не отвечу на все эти вопросы, с мнением нашего медэксперта не соглашусь.
– Так ты думаешь, не суицид? – спросил следователь.
– Знаешь, мне этот низенький угловой шкафчик непонятен. Вся мебель дубовая, массивная, он же совсем в другом стиле. Почему с одной стороны круглая резная стойка, сильно вдавленная в стену, а с другой – даже ножек нет, с дивана это хорошо видно. Что же он на одной резной стойке держится? Несимметрично получается. Впрочем, возможно, он закреплен на стене, а стойкой что-то хотели прикрыть. И форма у него какая? Я видел много таких в антикварных магазинах. Дверцы выпуклые, чтобы внутрь больше поместилось, и столешницы не треугольные, как эта, а полукруглые. А посмотри на треугольную столешницу. Та сторона, что примыкает к стене с окнами, намного короче другой. Создается впечатление, что мастер хотел специально уменьшить его объем. Ты где-нибудь видел подобные шкафчики? Вот сейчас узнаем, почему он такой странный.
– Ломать будешь, что ли?
– Нет, попробую разобраться. Вот и ключик вставлен, это не займёт много времени.
Он открыл дверцу, с инкрустацией в виде вазы с цветами. Внутри на стенке отчетливо виднелись утопленные головки трех латунных шурупов. Леонид Семёнович постучал по ней костяшками пальцев:
– В этом месте стена монолитная. А по другой попробуем! Слышишь, какой звук? Похоже, там пустота.
Горевой на секунду задумался.
– Серёжа, подай-ка отвёртку из второго ящика комода!
Шурупы пошли легко; чувствовалось, что их выворачивали совсем недавно.
Леонид Семёнович достал предметы, стоявшие на полках, и потянул на себя край. Шкафчик развернулся вокруг стойки почти на сто восемьдесят градусов.
Открылась ниша, а в ней ряд посаженных на одну ось мелких, глубиной полтора сантиметра ящичков, обитых чёрным бархатом. На переднем виднелись четыре одинаковых ясных отпечатка, оставшихся от каких-то предметов, похожих на восьмиконечную звезду. Внизу, на бортике, валялся крепёж из тонкой латунной проволоки. Кроме того, в стенку были ввинчены два тонких и длинных шурупа, а на верхнем бортике закреплены небольшие устройства вроде прищепок.
– Похоже, ордена здесь хранились, – сказал Сергей.
На обивке следующего ящичка тоже остались отпечатки, но другой формы. Также выглядели другие опустошенные пять страниц этого так называемого альбома.
– Ничего себе, коллекция была! – присвистнул Горевой, – вот, пожалуй, и ключ ко всему.
Аккуратно закрыв альбом, Леонид Семёнович повернул шкафчик до упора со стеной и ввернул шурупы.
Они уселись на диван и некоторое время молчали.
Первым заговорил Григорьев:
– Значит, ограбление налицо.
– Да. Осталось доказать убийство. Думаю, что пятно на потолке – след какого-то подъёмного механизма. А на полу отпечатка нет: видимо, что-то подкладывали.
– Как дальше будем действовать? – спросил Сергей.