– По моему разумению, вот как следует поступить. Подозреваемых у нас двое. Я на Николая думаю, потому что он часто выпивал с покойным, и тот в подпитии мог проговориться. Но и Фёдоров тоже мог: ключи и у него побывали. На основании одних косвенных улик ордера на обыск сразу двух квартир нам не дадут. Давай ночью установим наблюдение за подъездом; думаю, что в ближайшее время преступник попытается избавиться от подъёмного устройства, днем он на это не решится. Надо за ними понаблюдать: не понесут ли куда-нибудь ордена. Попроси нашего Виктора Ивановича сделать тщательную патологоанатомическую экспертизу, а то он уже своё мнение высказал. Поторопи его, скажи, что мы уверены: это не суицид, а убийство. И пришли эксперта-криминалиста снять отпечатки пальцев на тайнике.
Сергей подошел к телефону и сделал необходимые распоряжения.
– Серёжа, ты, случайно, не знаешь, как называются коллекционеры орденов?
– Случайно знаю – фалеристы. Я в детстве монеты и значки собирал и знаю, где их клуб.
– Следовательно, нужно проконсультироваться. Да, вот ещё что. Если это все-таки Федоров, надо зайти в ближайшие мастерские, показать его фотографию и ключи: может, вспомнят. На сегодня всё. Теперь мы должны преступника поймать, и желательно с поличным.
Эти события, кадр за кадром, припомнились Горевому, пока он шел от метро «Кропоткинской» до «Арбатской».
Было около девяти часов вечера, когда Леонид Семенович добрался до своей двухкомнатной квартиры.
На звонок открыла жена.
– Здравствуй!
– Здравствуй, Маша! – поцеловал он её. – Голоден, как собака. Целый день не ел, как с утра позавтракал, так до сих пор маковой росинки во рту не было.
– Ужин уже остыл. Мой руки, сыщик! – сказала она не то с укором, не то с иронией.
Горевой прошел на кухню, через открытую дверь поздоровался с дочкой, спросил, чем так поздно занимается.
– К зачёту готовлюсь, папа.
Дочка Лена училась на пятом курсе экономического факультета инженерно-строительного института или, как теперь говорят, академии.
С аппетитом уминая котлеты с макаронами, он слушал жену:
– Лёнь, тебе уже сорок пять скоро будет, а ты все в капитанах ходишь. Вон твой приятель, Серёжка, моложе тебя, а уже майор. Ушел бы ты куда-нибудь, в ЧОП, что ли. Тебе же предлагали, – с укором говорила она.
Леонид Семёнович ничего не ответил: привык к её упрекам. Наконец, он поел, выпил стакан чаю и как бы в продолжение разговора сказал:
– Знаешь, я служить привык, а не выслуживаться, а что касается ЧОПа, не хочу охранять людей, которые без охраны жить не могут. И давай закроем эту тему.
На следующий день он набрал номер Сергея:
– Ну, как наша ловушка?
– Никак, ночью никто не выходил.
– Ладно, посмотрим, что будет днем.
Вечером он опять позвонил.
– Пустышка. Обоих проверяли. Фёдоров полдня в поликлинике просидел, потом позвонил из телефона-автомата и поехал куда-то со своим портфелем. По дороге, с моста выбросил в реку что-то, завёрнутое в бумагу. Наши устроили ему проверку: затеяли драку, а его потащили в свидетели. Пока водили по кабинетам, заглянули в портфель и измазали его пиджак вареньем. Ничего не нашли, кроме пустого термоса и пакета от бутербродов, пиджак пришлось срочно чистить за наш счёт. Он устроил скандал, возмущался, что задержали, сорвали ему важную встречу с пациентом, обещал жалобу накатать.
– Зря задержали. Лучше было бы проследить, куда это он так торопился и с кем хотел встретиться.
– А у Рублёва и проверять было нечего: он на работу с полупрозрачным пакетом ходит, а там только термос, – видно, в гастрономе кормится. Пиджак тоже проверили в раздевалке.
Утром третьего дня Сергей позвонил Горевому:
– Меня только что на ковёр вызывали, шею так намылили, что до сих пор в ушах звенит. Мол, два дня целая опергруппа вхолостую крутится, а результаты где? Насилу ещё два дня выбил, да и то благодаря заключению судмедэксперта, из которого следует, что покойничка подвесили уже мертвого. А в тайнике обнаружены только отпечатки пальцев профессора, – видимо, преступник работал в перчатках. Давай подумаем, что дальше делать; через час встречаемся в сквере.
Вскоре они сидели на скамейке.
– А может, одновременно обыскать обе квартиры?
– А если это ничего не даст? Допустим, ордена он у соседки хранит, что ж весь дом обыскивать? Нет, давай по-другому сделаем. Ты про Шерлока Холмса читал? – спросил Горевой.
– Конечно, какой же сыщик про него не знает?
– Помнишь рассказ, где Шерлок Холмс специально имитировал пожар, чтобы узнать, где хозяйка хранит разыскиваемое письмо? Вот и нам надо что-то в этом роде устроить. В какое время они оба дома бывают?
– Рублёв, как штык, в семь часов уже дома. А Федоров оба раза приходил около шести.
– Тогда так. Ты сможешь дымовую шашку достать?
– Без проблем.
– А договориться с пожарными, чтобы они с сиреной во двор въехали и начали свое хозяйство разворачивать?
– Тоже можно, – знакомые есть, – ответил Сергей.
Тогда Леонид Семёнович подробно изложил свой план:
– Действовать будем по моей команде, когда они оба придут домой. Все, я поехал за шашкой и противогазом, а об остальном договаривайся сам.