Тибетское общество разделяется в общем на два основных класса: на феодалов-крепостников и крепостных. В настоящее время из 1,2 миллиона человек населения Тибета феодалы-крепостники и должностные лица их правительства составляют менее 5 процентов, крестьяне составляют 60 процентов, животноводы — 20 процентов, ламы — 15 процентов. Имеется, кроме того, небольшое число ремесленников и торговцев. Именно это меньшинство, не составляющее и 5 процентов населения, владеет в Тибете важнейшими средствами производства — всеми землями, включая горы, водоёмы, пастбища, леса и прочие неземледельческие угодья, вследствие пут крепостного строя и чрезвычайной отсталости агротехники производство в Тибете находится на очень низком уровне развития — на одного человека там производится в среднем только 150 цзиней зерна в год. Фактически вся земля в Тибете принадлежит местному тибетскому правительству, дворянству и монастырям. Каждой из этих трёх категорий крупных владельцев принадлежит примерно одна треть всех земель в Тибете.
Местное тибетское правительство является не только самым крупным феодалом-крепостником, но и орудием диктатуры крепостников. Оно имеет политическую власть и армию и использует их для обеспечения своих классовых интересов. Земли, принадлежащие непосредственно местному тибетскому правительству, называются «цзунчи» («цзун» означает — правительственное, «чи» — поместье). Кроме того, в отношении земель дворянства и монастырей местное тибетское правительство имеет право конфискации и пожалования. Земли дворянства называются «геричи». Дворянских семей в Тибете насчитывается 200—300, причем 20—30 семей обладают решающими политическими правами в местном тибетском правительстве. Изменившие Родине и бежавшие в Калимпонг (Индия) Юйто, Щагэба, Пала и другие происходят из самых влиятельных дворянских семей Тибета. Каждая дворянская семья содержит для управления своими поместьями управленческий аппарат. Монастырские земли называются «чоэчи». Все тибетские монастыри имеют собственные поместья, всеми доходами от которых распоряжаются верхние слои лам (эти ламы имеют кроме того и личные поместья). В каждом монастыре есть специальный аппарат для управления поместьями.
Все тибетские крестьяне являются прикреплёнными к земле крепостными. Не имея совсем собственной земли, они могут обрабатывать для себя лишь небольшие клочки, выделенные им в пользование крепостниками. Крепостные ежегодно должны две трети, а порой даже три четверти времени безвозмездно работать на землях крепостников, давая последним возможность жить роскошной жизнью паразитов. Количество земли, возделываемой в Тибете одной крепостной семьей, колеблется обычно от нескольких кэ до 30—40 кэ, очень редко превосходя 50—60 кэ («кэ» — мера веса, в различных районах различная, но обычно она равняется примерно 12,5 килограмма; применительно к земле «1 кэ» соответствует площади, засеваемой 12,5 килограмма семян).
Крепостные разделяются на три прослойки — «чаба», «дуйцюнь» и «ланшен». «Чаба», т. е. «служилые», являющиеся высшей прослойкой среди крепостных, составляют примерно 45 процентов всех крепостных. Обрабатывая выделенный им участок земли, они обязаны безвозмездно выполнять различные повинности и для феодала-крепостника (так называемые «внутренние повинности»), и для местного тибетского правительства (так называемые «внешние повинности»). Свыше 70 процентов «чаба» являются бедняками, а подавляющее большинство остальных «чаба» также являются трудящимися. Согласно данным произведенного в Пенанцзуне обследования, всего лишь 1,5 процента «чаба» пересдают в аренду полученный от крепостника участок другим крепостным и по своему положению напоминают существовавших до земельной реформы во внутренних районах Китая субарендаторов, которые пересдавали по частям помещичью землю крестьянам. Эта часть людей либо вовсе не трудится, либо занимается только лёгкими вспомогательными работами. Прослойка «дуй-цюнь» (т. е. «бедные дома») — это разорившиеся и сбежавшие с земли крепостные из прослойки «чаба». Они составляют тоже 45 процентов всех крепостных. У них очень мало обрабатываемой земли, а также скота и сельскохозяйственного инвентаря. Живут они ещё беднее, чем «чаба», и их социальное положение тоже ниже «чаба». «Ланшен» — это домашние слуги, безвозмездно работающие на крепостника всю жизнь. Рождающиеся у них дети не принадлежат им самим, а выросши, как и родители, становятся «ланшенами» крепостника. Из всех тибетских крепостных прослойка «ланшен» занимает самое низкое социальное положение и живёт в наиболее тяжёлых условиях. Это — почти рабы.