Реакция, последовавшая за этим была совершенно не типична для того времени. Мужики, а как выяснилось потом – два брата, были много старше и сильнее Ильи, кинулись к нему. Один из них схватил вилы, а другой артельный чайник литров на десять-двенадцать, предварительно закинув в него камень. Вооруженные таким образом они бежали к Илье с ругательствами и угрозами. Илья приготовился и тоже взялся за вилы. Он вполне сознавал, что если все пойдет так и дальше, то эти мужики его убьют.
Когда оставалось метров двадцать или тридцать, вынырнул на крики из нескошенного травостоя Валет, полуторагодовалый пес, которого Илья сам вырастил. Был Валет среднего размера, но лютый и Илью очень любил. Конечно, ни о какой дрессуре в Темнолесской понятия не имели, но глупых псов не держали. Валет сразу понял, что к чему. И кинулся вдогонку нападавшим. Первым попробовал его зубов тот из братьев, что бежал с вилами, он упал с разорванными икроножными мышцами и больше не смог встать. Пес бросил его и кинулся догонять второго, и достал его почти в последний момент.
Так до драки дело и не дошло. Валет выпрыгнул тому мужику почти на плечи и оторвал, как срезал, ему правое ухо. Тот обронил чайник, а Валет норовил достать его за горло. Мужик некоторое время отбивался руками, но получив несколько покусов, кинулся бежать к своим, быкам и бабам.
А Валет гнал его, и каждый раз рвал на нем одёжу, или полосовал клыками. Илья стоял как вкопанный, он уже приготовился умереть и никак не мог прийти в себя. Тут до него стала доходить мысль, что его враг не добежит до своего лагеря - Валет его раньше порвет до смерти.
- Валет, назад! Валет сюда, - очнувшись, начал кричать Илья.
Пес в запале, далеко не сразу послушался, но, в конце концов, бросил свою жертву, которая уже не бежала, а шла неровными шагами.
Женщины, жены и мать тех «злыдней», засуетились, добежали до того, который был к ним ближе, повели к своему лагерю. А Илья с вилами и с вернувшимся Валетом подошел к первому пострадавшему. Тот было решил, что его хотят добить, но мой дед отбросил его вилы подальше, а свои воткнул в стороне и под охраной Валета, от присутствия которого нападавшего трусило, перевязал ему тряпицей разорванную ногу, что бы, не ровён час, не помер от потери крови.
Дело это разбирал атаман.
Донес ему о происшествии Тихан. Как вернулись они с отцом, сел он охлюпкой[13] на единственного в лагере коня и ускакал. Атаман приехал со своими людьми и начался разбор происшествия. Противная сторона указывала на Илью, что во всем он виноват. Но раненый Валетом все еще лежал на их сенокосе, там же были его вилы и чайник с камнем. Все улики показывали против обвинителей. Не выдержав их лжи, атаман осерчал, и сразу перестал быть приятным и всем знакомым станичником: теперь он был Полковник Войска Донского, а власти у Полковника было немало. Повысил голос атаман и спросил:
- А что вы делали на чужом сенокосе, почему тут лежит ваш чайник, да еще и с камнем внутри, почему если пес напал, то раненый лежит не на вашем участке, и зачем он пришел сюда с вилами? Что вы из меня дурака делаете, я не такие дела распутывал, а тут все ясно. Эти казаки известные дебоширы, а парень молодец я его знаю хорошо. Не стал бы он на людей пса науськивать, да зачинать драться против двоих сильных взрослых. У него голова на плечах, а не дурра, как у этих горлопанов.
- Пиши, приказал он писарю, который был его заместителем и числился войсковым старшиной, сего дня я рассмотрел дело и присудил с таких-то штраф в сто рублей в пользу общества и воз сена за неправый покос, в пользу Осыченкова Дениса.
А потом обратился к виноватым:
- Надо бы вас на неделю в холодную[14] посадить, да вы и так увечья получили, так что сажать я вас не стану.
Решение атамана вызвало явное неудовольствие. Но атаман пресек все на корню:
- Так вы еще и недовольны, тогда можете к мировому судье идти, но сразу скажу, чем дело кончится: за покушение на убийство и за кражу вы общественными работами не отделаетесь! Светит вам года по два каторги.
Общественные деньги шли на разные нужды: на те же мосты или дамбы, которыми перегораживали балки, то есть овраги, для запруживания весенних вод. Ведь естественные водоемы были не везде.
К людям на сенокос нанимались только когда заканчивали со своим сеном. Хотя были и профессиональные косари, которые своим хозяйством не занимались. По сути они были сельскохозяйственными рабочими.
Нанимали те, кто имел землю в собственности, или брал в обработку много больше положенных казаку бесплатно десяти десятин. Не считая помещика, таковых было около десятка. В основном это были производители молока и сыров. Сыры пользовались спросом и долго хранились. Некоторые из этих людей владели собственными сыродельнями, и собственными молочными стадами. Кстати говоря, по молодости, Тихан и работал у такого человека, который держал сначала шестьдесят коров, а после до ста пятидесяти.
