К каждой группе приставляли ответственного егеря. Егеря знали, когда и какая группа может стрелять, с учетом того, чтобы отпугнуть уцелевшего зверя на другую охотничью засаду. Свободные егеря из лесничества, как правило, тоже участвовали, но по долгу службы. Впрочем, премию за убитых волков получали все, а шкуры только вольнонаёмные. Считалось, что егеря обязаны ежедневно, при случае, отстреливать волков, получая за это жалование, при этом шкуры шли в доход государству. Но в этом была своя логика, так как леса были государственные, и даже патроны егерям выдавали от казны.
Загонщиков набиралось иногда три и более тысяч, большая часть подростки, но для верности с ними шли и взрослые, прихватывая с собой вилы: «береженого – бог бережет». Их развозили на подводах, затем выстраивали в цепь, и они шли, громыхая чурками по кастрюлям, звоня в коровьи колокольчики, вертя деревянные трещотки, кричали и шумели, как могли, пугая волков. И дед, и его братья неоднократно участвовали в таких загонах.
Обычно загонщики даже не встречали ни одного волка: те, заслышав шум, подымались, и не спеша уходили. Когда разные группы загонщиков, смыкались, и образовывалось кольцо - представители лесничества старались упорядочить промежутки между загонщиками, так что бы зверю трудно было проскользнуть.
Но был такой случай, рассказанный моей бабкой Агафьей Михайловной: шли они гремели и шумели, как вдруг из кустов выскочил огромный, почти седой, матерый волк. Детвора и подростки испугались и остановились, хотя от испуга еще более стали шуметь. В цепи было только двое мужиков с вилами.
Волк оглядел их всех внимательно, не торопясь, совершенно без страха, видно понимал, кто есть, кто. Он явно отличал палки и вилы от огнестрельного оружия. Затем выбрал место, где находились малорослые загонщики, разогнался и сделал высокий прыжок через их головы. Мужики с вилами бросились наперерез, испугавшись за малолеток, но волк никого не тронул: оставил загонщиков позади и скрылся в зарослях.
Когда волков загоняли на засады, то трубили в охотничий рожок, и загонщиков заблаговременно останавливали, чтобы никто не попал под случайный выстрел.
А было дело, Санька Беседин и еще один хлопец - Богдан, тоже шкодник и заводила, решили самостийно[21] устроить охоту на волков. Конечно, подготовка не ускользнула от многих родителей, но мешать не стали.
Илья пошел к дядьке Степану и прямо попросил ружье, на охоту «итить». Дядька ружье дал, но не ту двустволку, о которой мечталось Илье, а старенькую одностволку:
- Не обижайся племяш, я с этой берданой начинал охотиться. Конечно, не чета моей нынешней, а для начала вполне пойдет. До хорошего ружья надо дорасти, а хорошее оно опять же денег стоит. Так что бери, смотри никого не подстрели из своих. Прежде чем стрелять убедись, что в зверя целишь.
С этим напутствием и отпустил старый охотник своего племянника.
Верховодил охотой Богдан, который уже пару раз охотился со взрослыми и ему даже однажды доверили двустволку. Так что он в среде подростков слыл профессионалом.
- Вот сюда, к этому ручью они по вечерам на водопой ходят, - шептал Богдан, - когда восемь подростков с шестью ружьями, располагались для засады на волков.
- А много их? – спросил Сашка.
- Я шесть огней[22] насчитал.
Илья и еще трое мальчишек еще по видному залезли на толстые сучья деревьев: для обзору. На самом деле все жутко боялись. У верхних ружье было только у Ильи. Стемнело. И через некоторое, не долгое время, правда, появились волки.
Все смолкли, ждали команды Богдана. Разумеется, никто и не догадался распределить цели между стрелками, а все руководство заключалось в том, что Богданка шепотом подал команду стрелять. Двустволок было только две. Грянул беспорядочный залп из шести стволов. Последние выстрелы даже теоретически не могли никуда попасть, волки мигом сорвались с места. Но следом в темноте ударил выстрел из еще одного ствола.
Разумеется, никто не в кого не попал, но волки пронеслись по тропе очень близко, и горе-охотники испугались окончательно. Пятеро пацанов кинулись к трем деревьям, на которых уже сидело трое, Илья помогал Саньке и Гришке забраться и при этом обронил свою бердану. Но лезть вниз за ней было боязно.
Последним взбирался на дерево Богдан, его безкурковка зацепилась за ветку, и он стал ее дергать за ремень. После нескольких попыток ружье подалось, и тот час грянул выстрел, видно какая-то тонкая ветка спружинила и попала по курку. По счастью ствол был направлен вверх под приличным углом и заряд дроби посек ветки над головами охотников. Так они напуганные и просидели «до видного» на деревьях.
Дома Илье пришлось держать отчет, отец и двое дядьёв смеялись и шутили над такой охотой.
- Я потому и дал тебе старое ружье, - смеясь, говорил дядька Степан, - что знал, чем все кончится. А учиться охоте начинают не с волков, для этого есть утки и зайцы. Но ты, Илько, не обижайся, я тебя могу брать на зайца, сейчас на них сезон, стрелять научишься, а это в жизни пригодится.
