По ту сторону речки, прямо напротив домов Осыченко и Шевченко, было небольшое
пастбище с хорошей травой, и коровы, перейдя речку вброд, паслись там, не отходя далеко от дома. Но однажды вышел случай, что на двух коров с телками набежал крупный волк.
Коровы из мирных травоядных сразу стали опасными бойцами. Они развернулись рогами к волку, опустили головы и задом оттеснили безрогих телят в высокий кустарник. Волк делал обманные атаки, норовя проскочить под брюхо и там достать либо до горла корове, либо порвать телка.
Неизвестно, как долго продолжался этот смертельный танец, но услышали Осыченко лай Валета, это был молодой, лютый пес, которого взяли щенком в помощь Лапко. Лапко на волков не лаял, он старался подкрасться к ним незаметно.
Послали Петра посмотреть, что там такое.
- Там волк наших коров гоняет, - принес весть Петр.
Взрослые похватали вилы и бросились к реке. Но они опоздали, то ли Лапко спугнул волка, а может волк ушел из-за лая Валета. Но когда люди оказались на обрыве волк уже почти скрылся, увидели, что мелькнула в подлеске серая шкура. Так что все, что они узнали - было со слов Петра. Коровы и, правда, вели себя пугливо и агрессивно, и с большим трудом их перевели на свою сторону реки, в родной хлев. Одна из коров после этого «потеряла молоко», видно от испуга.
Был и другой случай, закончившийся не столь счастливо. Напали три крупных волка на общественную отару. А старший чабан, дед Митяй, отлучился по некой надобности и оставил там своего внука, парня лет пятнадцати. Так сколько мальчишка ни старался орать и пугать зверей они на него внимания почти не обращали. Хорошо, что хлопец не кинулся на подвиги, иначе дело могло кончиться плохо для него.
Кроме него при стаде были две маленькие пастушки, для заворачивания овец по команде чабана, чтобы отара не влезла в посевы, и волкодав. Одна из пастушек попалась на дороге волку, и он зарезал псину, сделав неуловимое движение челюстями и развернувшись при этом всем корпусом. Волкодав честно выполнил свой долг, но с тремя волками не смог совладать. Сильно покусанный, с оборванными ушами он спасся бегством, да и жив остался только потому, что горло защищал ошейник со стальными бляхами…
Дело разбирал атаман. Чабану присудили штраф, так как он не смог убедительно объяснить по какой причине он бросил отару на мальца. За двух зарезанных и унесенных волками овец он отдал двух своих, по выбору пострадавших владельцев. На следующий год, общество проголосовало за другого чабана…
А был случай ехал Тихан и еще трое станишных и видят возле одного хутора собака на стоге стоит. Дело было ближе к весне, и стог уже не такой высокий был, присел за зиму. И странное дело, намеревается вроде как собака прыгнуть, а стог как зашатается. Тут подъехали ближе:
- Да это волчара! – воскликнул один из казаков.
Выхватил из-под сиденья двустволку и бац, но мимо. Стог в этот момент снова зашатался. Ну, волк со стога спрыгнул и бежать. А мужики подъехали ближе. Уж очень любопытно стало: как это стог шатается. Обошли вокруг, а там здоровый бугай воткнул рога в стог и качает его.
- Вот в чем дело! Почуял бык волка и загнал его на стог. А сам рассвирепел и трусил стог, чтобы волка на землю сбросить, - догадался один из них. – Да волк не испугался и ловил момент, чтобы прыгнуть на спину этому быку.
- Очень смело с его стороны, - сказал Тихан. - На такого бугая нужна целая стая.
- Значит я волку жизнь спас, - пошутил стрелявший казак.
- Может волку, а может и быку, - пошутил кто-то из компании.
Государство боролось с волками. На них не распространялись правила охоты, то есть охота продолжалась круглый год, в то время как на остальных животных в период выведения потомства охотиться запрещалось. На волков государство поощряло охоту. Так за пару волчьих ушей платили премию семь рублей, государство принимало волчьи шкуры, которые очень ценились и шли на офицерские шубы. При относительно скромной стоимости волчьи шубы отличались небольшим весом и хорошо держали тепло.
Как- то приезжал чиновник из столичного зоопарка и платил хорошие деньги, за волчат, козлят, лисят. Дядька Ильи, Степан – профессиональный охотник, подрядился добыть нужное для этого количество зверят, и хорошо заработал.
Государство не ограничивалось пассивной борьбой с волчьим поголовьем. Приезжали чиновники от ставропольского градоначальника и из лесничества, собирали облавы на волков. Выглядело это так: собирали охотников[20] заработать по нескольким станицам и деревням. Загонщикам, платили тридцать копеек за день, стрелкам – семьдесят, даже если стрелок никого не убьет. Набиралось до двадцати-тридцати стрелков, которых егеря из лесничества расставляли по номерам, то есть по нумерованным местам.
