А у стога дед сидит, роста маленького, весь седой и говорит:
- Ай, как не хорошо, сено потравили и притоптали, а кто платить будет? Вы же, чай, христиане, а у бедного человека крадете.
Тут первым ответил отец Александра, не успел перехватить его Денис.
- Так мы ж заплатим. Тут, поди, копеек на тридцать.
- Э, мил человек, это у тебя в станице сено столько стоит, а здесь пять рублей.
- Ты, старик говори, да не заговаривайся, откуд такая цена непомерная?
- Ну как знаешь, езжай себе с миром. А только если снова ко мне приедешь, то цена будет иная.
Слово по слову, и разругался казак со стариком. Разозлился он на деда не на шутку, а так как считал себя старшим в этой поездке, то дернул вожжи, и повернул в сторону дороги. Всем пришлось последовать за ним. Проехали еще минут двадцать и снова оказались у стога, а старик там их ждет.
- Ну что золотце, - обратился он к казаку, - снова вы сами приехали. Так теперь будем рассчитываться?
Тут Денис опередил всех, ему-то давно ясно стало, что колдун это, и морок на них навел и тут можно неделю блукать на ровном месте.
- Держи, отец, пятерку, да пусти нас с миром, сказал Денис.
- Тебя, да и остальных пущу, а с него, - он сделал жест в сторону Санькиного отца, - еще пятерка причитается, за то, что платить не хотел, а значит, собирался меня обокрасть. Да и уважения от него никакого.
Пришлось казаку дать еще пятерку. Едва они развернули лошадей, как показалась дорога, выехали, повернули в сторону Александровского, глядь, и не то что деда, и стога того с дороги не видать.
Часто ездили в «Барсуки», в станицу Барсуковскую, там бывал хороший базар, и, если повезет, можно было выгодно купить или продать. Впрочем, как тогда говорили: «На базаре два дурака: один продает, а другой покупает».
Однажды собралась с ихнего краю ватага человек в двенадцать, каждый на своей телеге ехать в Барсуки, кто продать, кто купить. Ехал с ними и Илья. А так как ближних соседей там не случилось, то поручил Денис деду Игнату, старому и заслуженному казаку, присмотреть за сыном.
Жил Игнат за пятнадцать дворов он них и очень Илья ему нравился. Он сам был в молодости известным воякой, джигитовщиком и рубакой. Так он многому Илью научил. Конечно, до настоящего казака он все равно не дотягивал, но и совсем уж неумехой не был.
Так доехали они спокойно, базар был хорошим, почти все распродались хорошо и были при деньгах. Но сильно припозднились и решили ночевать. По слухам, в Барсуковской безобразничали конокрады. Вот и пошли двое станичников искать ночлег, да такой где и лошадей можно было бы пристроить. Такой ночлег нашелся у одной вдовы.
Станичники пристроили лошадей во дворе, за хорошим забором и пошли устраиваться на ночлег. В доме, оказалось, пять баб. Стали они угощать казачков водочкой да глазки строить. А как выпили по паре шкаликов, так и дальше пошло, намеки, а после и явные предложения поступать стали.
Не всем станичникам это пришлось по нраву:
- Мы с тобой, - сказал Игнат Илье, - ночуем в конюшне, заведем наших лошадей, да двери закроем и сами под дверями спать ляжем. Не нравится мне это кубло[28]. Тут одно спасенье: держаться подальше, а то и в подштанниках деньги сыщут.
Игната поддержали еще четверо:
- Тут утром можешь без порток проснуться, - сказал один из них.
- Вот посмотрим поутру, как их обкрадут, - добавил третий.
Казачки, падкие на женские ласки считали иначе. Мы, так деньги спрячем, так что ни в жизсть им их не найти!
Ночью, кто-то пытался открыть дверь в конюшню, но толкнул спящего у самого порога Игната. Тот поднял шум, и человек снаружи кинулся бежать.
- Это их уже обокрали, и приходили нас проверить, - прокомментировал один из станичников.
Наступило утро. Все те, кто ночевали в конюшне остались, и при конях, и при деньгах. Любители водки и женщин проснулись чистыми, а со двора пропало две лошади. Обыскали их и обобрали, лучше полицейских при обыске или карманников на большом базаре.
Кинулись потерпевшие трусить тех баб, а те божатся, мол, денег ваших мы не видели и не брали. Обыскали дом, и двор, пробовали стращать: все напрасно. Один из казачков стал грозить полицией, но хозяйка со смехом сказала:
- Сперва полиция, потом следствие, а следом ваши жинки узнают про ваш блуд! Вот тогда и начнется у вас веселая жизнь!
Так и уехали казачки с того двора. Шестеро остались без денег, а один еще и без лошадей.
Под утро Тихан разбудил Илью и Петра: Глашка рожает, - шепотом, чтобы не будить мать объявил он. Парни оделись в темноте и побежали вслед за ушедшим Тиханом. В конюшне дежурили по очереди с того момента как отец объявил о скором появлении жеребенка.
- Мне нужна помощь, у Глашки жеребенок пошел не правильно, - сказал Денис, едва они появились. – Тиша, ты держи ее под уздцы, ты, Петька, гладь и почесывай, чтобы она не дернулась, а то так меня копытом оховячит, что можно и богу душу отдать.
Он откупорил бутылку беленькой и разделся до пояса.
