С той поры бывший картежник, а на тот момент мельник жил честно и карт сторонился, а если играл, то по маленькой. То ли атамана боялся, то ли не хотел искушать судьбу. И так шло двадцать семь лет. А как женился он, так и вовсе перестал играть. Он имел двоих сыновей и дочь, постепенно богател и нажил еще три мельницы. Все как-то и перестали вспоминать о грехах его молодости.
И вот однажды сидел он в трактире в Темнолесской и выпивал, а рядом в карты играли. И как черт его в ребро толкнул - подошел он к столику. Сперва смотрел, после, стал со зрителями-картежниками перешептываться и так час, потом другой. И сам он не понял, как за столом оказался. А когда встал, то Барсуковской мельницы у него уже не было. Все мужики были сельские, но сильных игроков как раз по селам было немало. Оно и не удивительно: зимой вечера длинные, а при керосинке, а то и при лучине, чем еще мужику заняться.
Встретился ему после атаман, пожурил:
- Говорил я тогда тебе, чтобы в карты не играл, а ты слово давал. Не могу я тебя наказать, проигрался ты, а за это не было уговору наказывать. Но, послушай моего совету: ты стал приличным и богатым человеком, так не садись больше играть никогда: даже на щелчки по носу. Знаешь старую поговорку: «Не за то батька сына лупил, что в карты играл, а зато, что отыгрывался».
- Не сяду я за них больше! Сколько лет не играл, а тут бес попутал, - отвечал мельник.
Был и другой случай с картами, совершенно невероятный. Рассказал его Денису и Илье в Ставрополе истопник из богатого дома, в который они уголь продавали.
Его, хозяин, состоятельный лавочник, проиграл полторы тысячи в карты, а так как сразу заплатить не смог – денег при себе столько не нашлось, то написал он расписку на тысячу двести рублей. Опять же среди картежников в тот раз были его знакомые и все уверили, что он состоятельный и заплатит.
Проходит неделя, а долг все не выплачен. Противная сторона волнуется, а лавочник все обещает. На самом деле все это время он по адвокатам бегал: искал такого, кто бы помог ему не платить. Тут проходит месяц и истец с этой распиской к адвокату, а следом и в суд.
А лавочнику от всех адвокатов отказ мол, дело безнадежное, ты своей рукой расписку писал, а значит отказаться от нее нет возможности. Все равно проведут графическую экспертизу, и платить заставят. И тут попался ему один молодой адвокат-еврей, что в прочем не удивительно – много среди адвокатов евреев было. И говорит тот адвокат:
- Если научу тебя как не платить, и у тебя все получится, то ты мне сто рублей дашь?
- Конечно дам, - отвечает лавочник, ведь деваться ему некуда.
- Тогда сделай так: как начнут тебя спрашивать по делу, а ты скрути на обеих руках фиги и приставь к вискам, как бараньи рога и на все вопросы говори: «Беее». Тебя к доктору поведут, и он тебе всякие медицинские вопросы задавать станет, а ты ему «Беее». Только смотри, как начнешь бекать, так уж до конца идти надо, пока дело не разрешится.
Пришло время идти в суд. Истец радуется, и радости не скрывает, ведь ему его адвокат тоже сказал, что дело верное и скоро он деньги получит. Началось заседание, предъявили расписку. Судья спрашивает лавочника, так и так, признаете расписку? А тот встает, крутит две фиги, прижимает к вискам и выдает «Беее»!
- Сударь, вам нехорошо? – спрашивает судья.
А он опять:
- «Беее»!
Вызвали пристава, велели звать извозчика и везти к доктору. Доктор бился с ним два часа, но кроме «Беее» ничего не получил. И чувствовал этот доктор, что его дурят, а потому дал заключение, что он нормальный.
Назначили новое заседание, а потом еще новое и еще. Суд тянулся почитай год. А ответчик чуть что - «Беее»! Повезли его к другому психиатру. А то дело уже нашумело в определенных кругах и считалось безнадежным.
Вот перед тем как везти к этому новому доктору ответчика, заехал к нему товарищ[29] прокурора и так, мол, и так, как бы это дело безнадежное закрыть. Если бы вы могли дать нам такое заключение…
Понял доктор, чего хочет от него прокурор, да и сам отделаться хотел поскорее, и выдал заключение, что ответчик невменяем. С этой бумагой суд скоро завершился. Лавочника признали сумасшедшим, но не опасным для общества. Присяжные были убеждены, что вероятно уже в тот момент, когда он расписку писал, у него с головой точно было не все в порядке. Иначе с чего бы человек целый год бекал.
Так и отбекался он от долга. Тут приходит к нему тот самый адвокат и говорит:
- Рад, что у тебя все получилось, по моей придумке. Да, кстати, ты мне должен сто рублей…
А лавочник ему говорит:
- Беее!
Пришла осень. Подошло время новых торгов. В этот раз Денис торговался спокойно, и выторговал себе участок с начальной ценой в пятьсот двадцать рублей. А лучше ему и не надо было. Дороже участок, больше леса и больше работы:
- Обидно будет до соплей, если деньги отдашь, а лес останется не срубленным, - сказал он Тихану, который, как всегда, порол горячку в делах.
